Homer Box Set: Iliad & Odyssey

Листьям в дубравах древесных подобны сыны человеков:
Ветер одни по земле развевает, другие дубрава,
Вновь расцветая, рождает, и с новой весной возрастают;
Так человеки: сии нарождаются, те погибают.

Гибок язык человека; речей для него изобильно
Всяких; поле для слов и сюда и туда беспредельно.
Что человеку измолвишь, то от него и услышишь.

Полем летящего, словно звезда, окруженного блеском;
Словно звезда, что под осеню с лучами огнистыми всходит
И, между звезд неисчетных горящая в сумраках ночи
Всех светозарнее блещет, но знаменьем грозным бывает.

Опытный врач драгоценнее многих других человеков,
Зная вырезывать стрелы и язвы целить врачевствами

Исполнил Девкалион веление могучего громовержца, и из камней, которые бросил он, создались мужчины, а из камней, брошенных женой его Пиррой, – женщины. Так получила после потопа земля снова население. Новый род людей, происшедших из камня, заселил ее.

Ведь таков уже злой обычай у всех властителей, захвативших власть силой, – не доверять друзьям.

... Война же - забота мужчины
Каждого, кто в Илионе родился, моя ж наиболе.

Вечно страшнейшие беды единственно друг из-за друга
Претерпеваем мы, боги бессмертные, людям на радость.

(об Афине)
Быстро сама поднялась на колесницу к Тидееву сыну,
Боем горящая. Тяжко дубовая кость застонала,
Разом ужасного бога поднявши и лучшего мужа.

Ты говоришь справедливо, любезнейший сын: благородно
Быть для друзей угнетенных от бед и от смерти защитой

Нет, совокупно всего не стяжать одному человеку.
Бог одного одаряет способностью к брани, другому
Зевс, промыслитель превыспренний, в перси разум влагает
Светлый: плодами его племена благоденствуют смертных;
Оным и грады стоят; но стяжавший сугубо ИМ счастлив.

Гектор, увидев, корить его стал оскорбительной речью:
"Горе-Парис, лишь по виду храбрец, женолюб, обольститель!
Лучше бы ты не рождался совсем иль безбрачным погибнул!
Это и я бы хотел, и тебе это было бы лучше,
Чем поношеньем таким и позорищем быть перед всеми!
Длинноволосых ахейцев ты слышишь язвительный хохот?
Видя твой, образ красивый, они полагали, что храбрый
Ты первоборец, а ты - без отваги в душе и без силы!

Золота ль хочешь еще, чтоб его кто-нибудь из троянских
Конников вынес тебе для выкупа сына, который
Связанным был бы иль мной приведен, иль другим из ахейцев?
Хочешь ли женщины новой, чтоб с ней наслаждаться любовью,
Чтоб и ее для себя удержать?

Прямо летящего ввстречу, его Ахиллес быстроногий
В голову пикою грянул, и надвое череп расселся

Стыдливому нищему плохо на свете.

Тягостный жребий печального рабства избрав человеку,
Лучшую доблестей в нём половину Зевес истребляет.

Горе! Конечно, Зевес громовержец потомству Атрея
Быть навсегда предназначил игралищем бедственных женских
Козней.....

Крепость ему в рамена и в колена богиня послала;
Сердце ж наполнила смелостью мухи, которая мужем
Сколько бы крат ни была, дерзновенная, согнана с тела;
Мечется вновь уязвить, человеческой жадная крови.

Племя мужей, водворившихся окрест Додоны холодной,
Земли пахавших, по коим шумит Титаресий веселый,
Быстро в Пеней устремляющий пышно катящиесь воды,
Коих нигде не сливает с Пенеем сребристопучинным,
Но всплывает наверх и подобно елею струится:
Он из ужасного Стикса, из вод заклинаний исходит.