Homer Box Set: Iliad & Odyssey

Луком, с усмешкою горькою, бьет вкруг ушей Артемиду:
Быстро она отвращаясь, рассыпала звонкие стрелы
И, наконец, убежала в слезах.

И всех усладитель наших тревог, разрешающий сладко усталые члены, сон овладел им.

...С сыном своим он отмстит им за всё". Так царица сказала.
В это мгновенье чихнул Телемах, и так сильно, что в целом
Доме как гром раздалось; рассмеявшись, Евмею, поспешно
Кликнув его, Пенелопа крылатое бросила слово:
"Добрый Евмей, приведи ты сюда чужеземца немедля;

Слово моё зачихнул Телемах; я теперь несомненно
Знаю, что злые мои женихи неизбежно погибнут
Все: ни один не уйдёт от судьбы и от мстительной Керы.
Выслушай то, что скажу, и заметь про себя, что услышишь..."

...
Это, однако, ему не по нраву, одно тунеядство
Любо ему; за работу не примется: лучше, таскаясь
По миру, хлебом чужим набивать ненасытный желудок.

...не нужно
Рано ложиться в постелю нам: сон неумеренный вреден.

Ты не подумай отречься от ложа богини: избавишь
Спутников, будешь и сам гостелюбно богинею принят.
Только потребуй, чтоб прежде она поклялася великой
Клятвой, что вредного замысла против тебя не имеет:
Иначе мужество, ею расслабленный, всё ты утратишь.

Бодрому мужу ничто на земле не даёт столь великой
Славы, как лёгкие ноги и крепкие мышцы, яви же
Силу свою нам, изгнав из души все печальные думы.

Добрая! Сердце себе не круши неумеренной скорбью.
Против судьбы человек меня не пошлет к Аидесу;
Но судьбы, как я мню, не избег ни один земнородный
Муж, ни отважный, ни робкий, как скоро на свет он родится.

Был нам по темным волнам провожатым надежным
попутный
Ветер, пловцам благовеющий друг, парусов надуватель.

Тот неразумен, тот пользы своей различать не способен,
Кто на чужой стороне с дружелюбным хозяином выйти
Вздумает в бой; несомненно, себе самому повредит он.

Нет ничего, утверждаю, сильней и губительней моря;
Крепость и самого бодрого мужа оно сокрушает.

«Странно, как люди охотно во всем обвиняют бессмертных! <...>»

Замысел наш умертвить Телемаха, друзья, по желанью
Нам не удастся исполнить. Подумаем лучше о пире.

Я на Пелида иду, хоть огню его руки подобны,
Руки подобны огню, а душа и могучесть — железу!

Все они вместе пошли и, когда в Одиссеев вступили
Дом, положивши на гладкие кресла и стулья одежды,
Начали крупных баранов, откормленных коз и огромных,
Жирных свиней убивать; и корову зарезали также.

Целый мы день до вечернего сумрака, сидя на бреге,
Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались;

Начал великую песнь Демодок; Одиссей же, своею
Сильной рукою широкопурпурную мантию взявши,
Голову ею облек и лицо благородное скрыл в ней.
Слез он своих не хотел показать феакийцам.

Ибо из тварей, которые дышат и ползают в прахе,
Истинно в целой вселенной несчастнее нет человека.

Но удались: занимайся, как должно, порядком хозяйства,
Пряжей, тканьем; наблюдай, чтоб рабыни прилежны в работе
Были своей: говорить же не женское дело, а дело
Мужа, и ныне мое: у себя я один повелитель.