Digital Minimalism

Эта штука – игровой автомат, – сказал Харрис в начале интервью, показав смартфон в своей руке 17 . – Что вы имеете в виду под игровым автоматом? – спросил Купер. – Ну каждый раз, когда я проверяю телефон, я сажусь за игровой автомат под названием «Что я получил?». Существует целая методичка стратегий, к которым прибегают технологические компании, чтобы заставить вас пользоваться их продукцией как можно дольше, – ответил Харрис. – Как вы считаете, Кремниевая долина занимается программированием приложений или программированием людей? – спросил Купер. – Они программируют людей, – без заминки ответил Харрис. – Вы постоянно слышите истории о том, что технологии нейтральны и только мы решаем, как их использовать. Но это неправда…

Вот что, например, сказал Майкл Харрис, описывающий свой недельный опыт жизни без интернета и услуг сотовой связи в деревенской хижине:

К концу второго дня... я соскучился по всем. Я скучал по своей кровати, по телевизору, по Кенни и старому доброму Google. В течение часа я безнадежно смотрел на океан, похожий на жидкий металл, и чувствовал сильное желание переключать каналы каждые десять минут. Но передо мной текла одна и та же вода. Мучение!.

Подобное расстройство часто определяется как синдром абстиненции или отмены, испытываемый зависимым. («Я знал и помнил о трудностях, что следует ожидать симптомов отмены», - пишет Харрис далее о своем опыте.) Верна ли эта интерпретация? Психологические силы, побуждающие нас к использованию приложений, обычно определяются как умеренная поведенческая зависимость. Она делает приложения манящими, если они находятся рядом, но не настолько серьезна, как, например, химическая зависимость. Это различие объясняет, почему «информационные» расстройства часто описываются более размыто и абстрактно, нежели сильная и специфическая тяга, которую испытывает «классический» наркоман.

Вместо того чтобы смотреть на эти простые клики как на забавный способ поощрить друга, расценивайте их как яд, отравляющий ваши попытки культивировать значимую социальную жизнь. Проще говоря, откажитесь от них. Не жмите лайк. Никогда! И заодно прекратите оставлять комментарии под постами. Никаких «Как мило!» или «Как круто!» Храните молчание.

Я неспроста занимаю настолько жесткую позицию по отношению к этим внешне безвредным действиям. Они приучают вас к тому, что коннект - это достойная альтернатива беседе. В результате роль взаимодействий с низкой ценностью неизбежно будет расти до тех пор, пока не начнет вытеснять высокоценную социализацию. Сказав «нет» лайкам, вы дадите четкий сигнал своему сознанию: беседы - это единственный действенный способ коммуникации. Не позволяйте блестящим штучкам на экране отвлечь вас от реальности! Как я упомянул ранее, вы, конечно, можете попытаться сбалансировать оба типа взаимодействий, но помните: у большинства людей такая попытка ни к чему не приводит.

Некоторые беспокоятся, что внезапное воздержание от «поглаживаний» рассердит членов их социального круга. Одна моя собеседница запротестовала: отсутствие комментария под новой фотографией ребенка подруги та расценит как черствую оплошность. Что ж, если эта дружба важна, возразил я, лучше потратьте время на реальную беседу. Визит к новоиспеченной матери будет для вас обеих значительно более ценным, чем короткое «вау!» в потоке комментариев.

Решив вернуться к традиционным беседам, предупредите ваш виртуальный круг френдов о своем решении. Заявив о своем намерении свести к минимуму активность в соцсетях, вы избежите жалоб, которые может вызвать эта политика. Дама, о которой я говорил выше, например, в итоге принесла своей подруге с ребенком домашний обед. Этот знак внимания укрепил их отношения больше, чем сотня быстрых лайков.