Если человеку нечем заняться, он всегда может писать письма.

Глаза привыкают к новому, и взгляд их меняется. Даже если много лет спустя Фрэнси вернется сюда, она будет смотреть на все другими глазами и все предстанет ей по-другому.

Ей хотелось кричать во всю глотку. Она умеет читать! Умеет читать!
С того момента благодаря чтению перед Фрэнси открылся целый мир, он принадлежал ей. Она навсегда избавилась от одиночества, от желания иметь близких друзей. Книги стали её друзьями, и для каждого настроения находилась своя книга.

- Джонни, ты ведь не собираешься убивать себя?

• Нет, пусть это сделает виски, - Джонни рассмеялся и резко оборвал смех.

«И так может пройти вся жизнь, - думала она. - Работаешь восемь часов в день, обматываешь проволоку бумажкой, чтобы получить гроши, заплатить за угол и еду, чтобы не умереть, и утром снова прийти на работу, чтобы опять делать цветоножки. Некоторые люди рождаются для этого и так проводят жизнь. Конечно, кто-то из девушек выйдет замуж, их мужья будут из тех людей, у которых такая же жизнь. Какая радость в замужестве? Появится человек, с которым можно поговорить вечером между работой и сном».

"Если у меня будут дети, я ни за что не стану читать их дневники, потому что считаю, даже ребенок имеет право на личную жизнь."

"Если в этом мире станет невыносимо, всегда можно вернуться в воображаемый мир и жить в нём."

Старость – это не трагедия.

Когда в животе пусто , и на улице дождь , и ты один дома , так приятно знать , что можно подкрепиться хоть чем-то , даже если это всего-навсего чашка чёрного и горького кофе.

Фрэнси обнаружила, что если приглядеться, то не найдёшь двух одинаковых кирпичей. Было что-то успокаивающее в ровных рядах кирпичей, перемежающихся полосками белого известкового раствора. Когда на кирпичи падало солнце, они блестели. Когда шёл дождь, они намокали и от них исходил запах влажной глины, похожий на запах самой жизни. Зимой, когда выпадал первый недолговечный снег, который не залёживался на тротуаре, грубая поверхность кирпичей напоминала сказочное кружево.