Библиотека находилась в старом убогом домишке. Фрэнси считала, что она прекрасна. В библиотеке Фрэнси нравилось все – как и в церкви. Она толкнула дверь и вошла. Смешанный запах старых кожаных переплетов, книжного клея, пропитанной свежими чернилами подушечки для штампов ей нравился даже больше, чем запах ладана на праздничной мессе.
Фрэнси думала, что в библиотеке собраны все книги, какие есть на свете, и планировала все книги, какие есть на свете, прочитать. Она читала по книге в день в алфавитном порядке и не пропускала даже скучных. Фрэнси вспомнила, что у первого прочитанного автора фамилия была Абботт. Она уже давно читала по книге в день, но до сих пор не выбралась из буквы «би». Она прочитала про бабочек и быков буффало, про Бермудские острова и барочную архитектуру. Несмотря на весь энтузиазм, Фрэнси признавала, что порой буква «би» дается ей с трудом. Но Фрэнси была читателем по складу души. Она читала все, что попадалось на глаза: макулатуру, классику, расписания и прейскуранты. Иногда чтение доставляло огромное наслаждение, например романы Луизы Олкотт. Фрэнси собиралась перечитать все книги еще по разу, когда дойдет до буквы «зет».

– Все же другого такого города нет, – сказала Фрэнси.

– Ты о чем?

– О Бруклине. Магический город, какой-то нереальный.

– Город как город, ничего особенного.

– Он особенный! Я езжу в Нью-Йорк каждый день, и Бруклин не похож на Нью-Йорк. Однажды я ездила в Байонну, навестить заболевшую девушку с работы, и на Байонну он тоже не похож. Здесь, в Бруклине, есть какая-то тайна. Он словно… да, словно сон. Дома и улицы кажутся нереальными. И люди тоже.

– Еще какие они реальные – скандалят, орут друг на друга очень даже реально и живут в бедности и в грязи тоже реально.

– Знаешь, есть что-то нереальное в их бедности и в скандалах. Как будто на самом деле они ничего не чувствуют. Как будто все происходит с ними во сне.

– Бруклин – самый обычный город, как все другие города, – решительно возразил Нили. – Особенный он только в твоем воображении. Но это не беда, воображай на здоровье что хочешь, если тебе так больше нравится, – великодушно разрешил Нили.

Уложив Лори после обеда поспать, Фрэнси стала упаковывать в деревянный ящик из-под хозяйственного мыла остатки вещей. Со стены над камином сняла распятие и фотографию – они с Нили в день первого причастия. Она завернула их в платок и положила в ящик. Свернула два папиных фартука и положила туда же. Чашку для бритья, на которой золотыми буквами написано «Джон Нолан», Фрэнси завернула в белую жоржетовую блузку, которую Кэти приготовила выбросить, потому что кружевное жабо порвалось во время стирки. В этой блузке Фрэнси была в тот вечер, когда они с Ли пережидали дождь, стоя на пороге магазина. Затем Фрэнси уложила куклу Мэри и хорошенькую коробочку, в которой когда-то лежали десять позолоченных пенни. Небольшая библиотечка тоже отправилась в ящик: Гедеонова Библия, Полное собрание сочинений Шекспира, потрепанный томик «Листьев травы», три альбома – «Книга классической поэзии для Ноланов», «Книга современной поэзии для Ноланов», «Книга для Энни Лори».