Цитаты из книги A Tree Grows in Brooklyn

«Вот так, – думала она. – Мне пятнадцать лет, а я, как бродяга, скитаюсь с места на место. Работаю меньше года, а уже три места поменяла. Прежде думала – как интересно перепробовать много разных работ. Но сейчас мне страшно. Из двух мест меня уволили, из одного я сама уволилась. Везде я старалась работать как можно лучше. Я делала все, что в моих силах. И вот снова приходится начинать сначала на новом месте. Только теперь я боюсь. И теперь, если начальник скажет «прыгни», я подпрыгну два раза, потому что не хочу потерять работу. Мне страшно, потому что вся семья зависит от меня, от моих денег. Как мы вообще выживали, пока я не пошла работать? Ну да, тогда не было Лори. Мы с Нили были помладше – расходов меньше, да и папа иногда помогал. Что ж… прощай, колледж. Прощайте, мои планы». Она повернулась лицом к стенке и закрыла глаза.

– Почему ты заставляешь его идти в школу, хотя он не хочет? – крикнула Фрэнси. – А меня не пускаешь, хоть я так хочу?

– Вот именно, – поддакнул Нили.

– Потому что, если сейчас я не заставлю его, он уже никогда не вернется к учебе, – ответила мама. – А ты, Фрэнси, из кожи вон вылезешь, но не сдашься, продолжишь учебу. Ты и так не пропадешь.

– Откуда у тебя такая уверенность? – возразила Фрэнси. – Через год я буду уже старая для школы. А Нили только тринадцать, он и через год сможет пойти.

– Чепуха. Через год тебе будет всего лишь пятнадцать лет.

– Семнадцать, – поправила Фрэнси. – Слишком поздно идти в школу.

– Что за дурацкое заявление?

– Ничуть не дурацкое. На работе все думают, что мне шестнадцать. Я должна выглядеть и вести себя, как будто мне шестнадцать, а не четырнадцать. Через год мне будет пятнадцать по документам, но семнадцать по образу жизни. Слишком поздно снова становиться девочкой-школьницей.

– Короче, Нили пойдет в школу на следующей неделе, а Фрэнси в следующем году, – упрямо повторила Кэти.

Первое января 1901 года. Поженились Кэтрин Ромли и Джон Нолан.

Пятнадцатое декабря 1901 года. Родилась Фрэнсис Нолан.

Двадцать третье декабря 1902 года. Родился Корнелиус Нолан.

Четвертая запись была сделана рукой Кэти, ее твердым почерком с наклоном влево.

Двадцать пятое декабря 1915 года. Умер Джон Нолан, 34 года.

Сисси и Эви вошли в спальню вместе с Фрэнси. Им тоже хотелось узнать, как Кэти назовет ребенка. Сара? Ева? Рут? Элизабет?

– Записывай, – Кэти начала диктовать. – Двадцать восьмое мая 1916 года. Родилась…

Фрэнси обмакнула перо в чернильницу.

– Энни Лори Нолан.

– Энни! Такое обычное имя… – протянула Сисси.

– Почему, Кэти? Почему? – спросила Эви.

– Однажды Джонни спел такую песню, – пояснила Кэти.

Пока Фрэнси писала, в голове у нее звучала мелодия, ей слышался голос отца, который пел: «То была красавица Энни Лори…». Ах, папа… Папа…

– Он сказал, что это песня из другой, лучшей жизни, – продолжила Кэти. – Ему бы понравилось, что ребенка назвали в честь его песни.

– Лори – красивое имя, – сказала Фрэнси.

И девочку стали звать Лори.

Когда Кэти снова пришла в больницу, ее проводили в кабинет главного врача. Там она застала приходского священника. Он сообщал какие-то сведения, необходимые для заполнения свидетельства о смерти. Увидев Кэти, он благословил ее крестным знамением, потом пожал ей руку.

– Миссис Нолан лучше ответит на ваши вопросы, – сказал священник врачу.

Врач задал все положенные вопросы: полное имя, место рождения, дата рождения и тому подобное. Наконец Кэти смогла сама задать ему вопрос:

– А что вы напишете в этой графе – «причина смерти»?

– Хронический алкоголизм и пневмония.

– Мне сказали, что он умер от пневмонии.

– Это непосредственная причина. Но хронический алкоголизм стал отягчающим фактором, а может, и главной причиной смерти, если хотите знать правду.

– Не хочу. И прошу вас не писать в свидетельстве, что он умер от пьянства, – медленно и требовательно произнесла Кэти. – Напишите просто, что от пневмонии.

– Мадам, я должен написать правду.

– Он ведь умер. Какая разница от чего?

– Закон требует, чтобы…

– Послушайте, – сказала Кэти. – У меня двое детей. Они вырастут, кем-то станут. Они не виноваты, что их отец умер от… от чего вы сказали. Мне это очень важно – чтобы я могла сообщить им, что их отец умер от пневмонии.

В разговор вмешался священник:

– Сделайте, как она просит, доктор. Вам от этого никакого вреда, а людям польза. Не стоит спорить из-за того, по какой причине бедняга покинул сей мир. Напишите «пневмония», и вы не покривите душой, а эта женщина будет еще долго поминать вас в своих молитвах. К тому же вам ведь это до лампочки, – резонно закончил он.

Решив пример, Фрэнси сочиняла небольшую историю. Если ответ 924, это значит, что мальчик с девочкой остались под присмотром маминой подруги, а вся остальная семья ушла. Если в ответе получалось число 1024, это значит, что дети вместе играют во дворе. Число 62 означало, что папа пошел с сыном на прогулку. Число 50 – мама положила младенца в коляску и повезла подышать свежим воздухом. Число 78 – дедушка с бабушкой сидят возле очага зимним вечером. Каждое сочетание цифр означало новое положение дел в семье, истории никогда не повторялись.

Когда перешли к изучению алгебры, Фрэнси продолжила свою игру. X стал подружкой старшего сына, которая вторглась в жизнь семьи и осложнила ее. Y – друг старшей дочери, который тоже чинил препятствия. Так математика стала для Фрэнси живым, очеловеченным предметом и скрасила ей много одиноких часов.

Жестокость – главная черта муниципальных бесплатных школ в 1908 и 1909 годах. В Уильямсбурге в ту пору слыхом не слыхивали о детской психологии. Чтобы стать учителем, требовалось совсем немного: закончить среднюю школу и двухлетний педагогический колледж. Мало кто из учителей чувствовал подлинное призвание к своей работе. Шли в учителя, потому что это была одна из немногих доступных профессий, потому что в школе платили больше, чем на фабрике, потому что учителя получали длинный отпуск летом, а в старости – пенсию. В учителя шли женщины, которым не удалось выйти замуж. В те годы замужним женщинам запрещалось преподавать, и поэтому почти все учительницы страдали неврозами из-за неудовлетворенной потребности в любви. Эти неполноценные женщины срывали свою злость на детях тех женщин, которым посчастливилось выйти замуж, и сладострастно тиранили своих учеников.

Особой жестокостью отличались те учительницы, которые вышли из таких же бедных семей, как их ученики. Казалось, что, мучая несчастных детей, они сводят счеты со своим мрачным прошлым.

Конечно, не все учительницы были злые. Иногда попадалась славная женщина, которая сочувствовала детям и старалась им помочь. Но такие не задерживались надолго. Они либо вскоре выходили замуж, либо их выживали коллеги.