Цитаты из книги Sapiens

Большинство социально-политических иерархий не имеют под собой логического или биологического основания. Они лишь фиксируют случайное стечение обстоятельств, подкрепленное мифами. Кстати, именно по этой причине полезно изучать историю.

Бывает, порочный круг сохраняется сотни и тысячи лет: воображаемая иерархия, возникшая из какой-то исторической случайности, превращается в вечный порядок. Со временем несправедливая дискриминация может не рассеяться, а усугубиться. Деньги идут к деньгам, бедные становятся беднее. Образование получают образованные, а невежды так и прозябают в невежестве. Проигравшие рискуют проиграть снова, а те, кому история подкинула козыри, вероятнее всего, вытащат их опять.

... даже несли представители разных сословий проявляют одни и те же способности,  им не гарантирован одинаковый успех - ведь играть им придётся по разным правилам....
Экономическая игра регулируется не только юридическими правилами,  но и невидимыми "стеклянными перегородками". Если бы крестьянин - в драной одежде, с грубыми манерами и непонятным диабетом - пробился на пекинский рынок, то быстро бы обнаружил, что в мире бизнеса манеры и связи зачастую гораздо важнее генов.

Даже если сверхчеловеческим усилием я смогу освободиться от диктата воображаемого порядка, я — всего лишь один индивидуум. Чтобы сменить воображаемый порядок, мне пришлось бы убедить миллионы незнакомых мне людей поддержать меня в этом начинании. Ибо воображаемый порядок не есть плод лишь моего воображения — он интерсубъективен, то есть существует в сообщающемся воображении тысяч и миллионов людей.

Но человек, который ни во что не верит, не будет и алчным: для удовлетворения реальных биологических потребностей Homo sapiens надо не так много.

А что если жадный башмачник постарается выжать дополнительную прибыль, сократив зарплату своим подмастерьям и удлинив рабочий день? Стандартным ответом является: работников защитит рынок. Если башмачник вздумает платить слишком мало, а требовать слишком многого, лучшие работники бросят его и уйдут к конкурентам. У тирана останутся в подмастерьях лишь неумехи. Ему придется изменить свое поведение или закрыть мастерскую. Собственная жадность вынудит его прилично обращаться с работниками.

Эволюция рассматривает лишь выживание и размножение вида, без учета индивидуальных страданий или радостей. Эволюции наплевать на чувства животного — важно лишь, насколько широко распространится ДНК данного вида. Одомашнивание кур и скота можно считать успехом с точки зрения эволюции, но ведь это самые несчастные живые существа на Земле. Одомашнивание базировалось на жестоких правилах и практиках, которые из века в век становилось все более безжалостными.

Биология позволяет женщинам иметь детей - некоторые культуры обязывают женщин реализовывать эту возможность.

Детерминизм нас устраивает, поскольку уверяет, будто наш мир и наше мировоззрение - естественный и неизбежный продукт истории. Естественно и неизбежно жить в национальных государствах, строить экономику по капиталистическим принципам, пылко отстаивать права человека. Отказать истории в детерминизме - значит согласиться, что национализм, капитализм и права человека мы исповедуем ныне просто по стечению обстоятельств.

Доверие — вот сырьё, из которого чеканится любая монета.

«Если у человека есть «зачем» жить, он может выдержать любое "как" (Ф. Ницше).

Человек - серийный убийца окружающей среды: даже с орудиями каменного века наши предки истребили половину проживавших на суше млекопитающих.

Человечество-не стая волков, завладевшее вдруг танками и атомными бомбами, скорее мы-стадо овец, которое в силу непонятной прихоти эволюции научились делать и пускать в ход танки и ракеты. А вооружённые овцы гораздо опаснее вооружённых волков.

Все проекты так или иначе связаны с главным — с проектом «Гильгамеш», с поиском бессмертия. Потому-то проект «Гильгамеш» и стал флагманом науки: им оправдывают любые научные изыскания. Доктор Франкенштейн запрыгнул Гильгамешу на плечи. Гильгамеша невозможно остановить, а значит, не остановить и Франкенштейна.

Если не произойдет ядерной или экологической катастрофы, подразумевается в нем, то стремительное развитие технологий вскоре приведет к замене Homo sapiens совершенно другим существом, с иными физическими, когнитивными и эмоциональными характеристиками. Именно это страшит большинство сапиенсов.

Что произойдет с памятью, сознанием, самоидентичностью человека, если мозг получит прямой доступ к банку коллективной памяти? В такой ситуации один киборг мог бы перебирать воспоминания другого — не читать о них в автобиографии, не воображать, но буквально вспоминать, как свои собственные. Как изменятся фундаментальные понятия «Я» и гендерной идентичности, если разум сделается коллективным?

Пока нам на такое не хватает умения, но отделяет нас от создания сверхчеловека отнюдь не технологическая пропасть. Основные препятствия, тормозящие эксперименты на людях, имеют этический и политический характер.