Когда мы сталкиваемся с моральным разрывом, нас охватывают эмоции, требующие выравнивания, или восстановления, морального равновесия. Это стремление к балансу выражается в ощущении, что вы или ваш оппонент чего-то заслуживаете. Если я вас ударю, вы почувствуете, что я заслуживаю ответного удара или другого наказания. Это чувство (что я заслуживаю боли) вызовет в вас сильные эмоции, направленные на меня (скорее всего, злость). Кроме того, вас охватят сильные эмоции, связанные с чувством, что вы не заслуживали моего удара, что вы не сделали ничего плохого и что вы заслуживаете лучшего обращения с моей стороны и со стороны всех окружающих. Эти чувства могут принять форму печали, жалости к себе или замешательства.
Само это ощущение, что мы чего-то «заслуживаем», – это оценочное суждение, которое мы выносим, столкнувшись с моральным разрывом. Мы решаем, что одно лучше другого, что один человек нравственнее или справедливее другого, что одно событие менее желательно, чем другое. Именно на границах моральных разрывов рождаются наши ценности.

В мире почти всегда существовало некое молчаливое убеждение в том, что все наши проблемы от эмоций и что разуму приходится разгребать бардак, который они устраивают. Так рассуждал еще Сократ: он объявил разум корнем всех добродетелей. В начале эпохи Просвещения Декарт утверждал, что в каждом из нас сосуществуют разумное начало и животные страсти и что эти самые страсти мы непременно должны научиться контролировать. Кант говорил, по сути, примерно то же самое. И Фрейд тоже, хотя у него там еще и сплошные члены.

На самом деле настоящую угрозу для демократической системы представляет только одна ситуация: если вдруг какая-то группа решит, что ее ценности важнее самой системы, и станет теснить религию демократии какой-то другой, скорее всего менее добродетельной, религией… и тут попрет политический экстремизм.

Политические экстремисты, которые упрямо стоят на своем и даже не думают договариваться, по определению находятся на детской стадии развития. Это просто кучка сраных младенцев. Экстремисты хотят, чтобы в мире все было на их лад, и отказываются признавать какие-либо интересы или ценности помимо собственных. Они не идут на переговоры. Они отказываются принимать в расчет какие-либо высшие добродетели и принципы – их интересуют только собственные эгоистичные желания. Им нельзя доверять – они то и дело будут обманывать ожидания других. И они всегда безудержно авторитарны, потому что, точно как дети, отчаянно верят во всемогущего родителя, который придет и сделает все «как надо».

Самые опасные экстремисты умеют облекать свои детские ценности в красивые слова о компромиссах или универсальном принципе. Правый экстремист будет утверждать, что главная его цель – «свобода» и что ради этой свободы он готов идти на жертвы. Но под этим подразумевается, что он хочет свободы забить на ценности, которые не согласуются с его собственными. Он хочет свободы, чтобы даже не думать об изменениях в обществе и маргинализации других людей. А значит, он хочет ограничить или уничтожить чужую свободу ради своей собственной.

Левые экстремисты делают то же самое, только называют это другими словами. Левый экстремист будет говорить, что стремится к всеобщему «равенству», а подразумевается под этим то, что, в его представлении, никто никогда не должен страдать, чувствовать себя ущемленным и попранным. Никто никогда не должен сталкиваться с моральными разрывами. А чтобы уничтожить эти самые моральные разрывы, придется кого-то заставить страдать и бедствовать.

Быть взрослым – значит понимать, что порой абстрактный принцип верен и хорош сам по себе, и даже если ваша честность навредит вам или другим людям, все равно быть честным – это правильно. Точно так же, как подросток начинает видеть в мире нечто большее, чем одни только свои детские радости и страдания, взрослый начинает видеть в мире нечто большее, чем бесконечные подростковые торги за признание, одобрение и удовлетворение. Стать взрослым – это научиться поступать правильно исключительно потому, что это правильно. <...>

Принципиальные ценности взрослого человека безусловны – то есть их нельзя достигнуть никакими другими средствами. Они сами себе и цель, и средство.