Центр тяжести

Она хотела посвятить свою жизнь чему-то важному и, окончив школу, подала документы в МГУ на факультет журналистики, но за пять лет, тысячу двести сорок часов лекций, тысячу шестьсот сорок часов семинаров и сто два часа практики поняла лишь одно - что ненавидит журналистику и журналистов. И все же эта страсть - служить великой цели - всегда жила в ней и искала выхода.

Вот чудак! – говорили они. – Сердце выгуливает! Все же знают, что сердце надо держать под замком или на поводке, чтоб никто не украл и не разбил. Одни проблемы от него. Глупый орган, – говорили люди и шли дальше.

...боль – это всего лишь химическая реакция. Боль – это шлюз в стволе мозга, набор синапсов.

Он одарен, да, но не талантлив. Это разные вещи. Его статьи в научных журналах так же скучны, как его рубашки и шутки. Да, он почти доказал гипотезу Римана. В этом весь он – одно сплошное «почти»...

Любовь – это как мороженое, только лучше.

У нас в семье у всех на что-нибудь аллергия. В основном на нормальную жизнь.

Хуево – здесь самое верное слово. Когда уродливую пустоту внутри себя пытаешься заполнить другим человеком и начинаешь служить ему. Я думаю, здесь много общего с этим, – ну, знаешь, – с религиозным чувством.

Вот ведь странно, правда? Некоторые люди всю жизнь вертятся вокруг тебя, как спутники вокруг планеты, и все же по прошествии лет ты о них толком ничего сказать не можешь, кроме «ну да, я всю жизнь с ним знаком», ты даже не сможешь описать их, если тебя попросят, ты настолько привык видеть их лица, что уже давно забыл, как они выглядят; а есть другие люди — они врываются в твою жизнь, как кометы в атмосферу Земли, горят, разбрасывают свои обломки и улетают.