Сніговик

Нам нужна свобода мышления, а этого легче добиться в маленькой группе.

Статистика — вещь интересная.

— Ну, нынче дамы пошли гораздо более самостоятельные, — усмехнулся Хаген. — Уезжают, рвут отношения, может, находят себе мужиков за границей.

Для мальчика отсутствие собаки лишало прерии половины их очарования.

— От нехватки света развивается депрессия, — продолжила она. — Надеюсь, хотя бы снег скоро выпадет. Будет посветлее.
— Хм, — отозвался Харри.

Звонила Ракель. Она спросила, где он, и сказала, что им надо поговорить. Только не у него, а на нейтральной территории.
Харри упал спиной на кровать и прикрыл глаза:
— Поговорить о том, что мы больше не сможем встречаться?
— Да. Я так больше не могу.
— Может, по телефону, Ракель?
— Нет, так нельзя. Потому что тогда будет не так больно.
Харри простонал. Она была права.

Ответы на все вопросы, думал Харри, мы не получим никогда. Скажем, на такой: есть ли на самом деле разница между злодейством и сумасшествием? Или мы просто решили: вот с этой точки распад личности называется болезнью. Мы в состоянии понять, как можно сбросить атомную бомбу на город с мирными гражданами, но недоумеваем, как это может быть, когда в лондонских трущобах кто-то вырезает проституток, распространяющих болезни. Поэтому первое мы называем необходимостью, а второе — сумасшествием.

— У него все топливо вышло.
— Какое еще топливо?
— Целостность личности.