The Sandman. Песочный человек. Книга 5. Игра в тебя

Вопреки наличию мира снов, смахивающего здесь то на Страну Чудес, то на Страну Оз, в этой части The Sandman практически не будет самого Песочного человека. Зато на страницах появится много новых и уже знакомых персонажей, подавляющее большинство которых окажется женщинами.

Выходящие на первый план и эпизодические, настоящие и зыбкие, как видение. Их здесь – множество.
Знакомая ещё с Кукольного домика красавица и принцесса Барб. Нищая старуха, боящаяся собак. Пара лесбиянок, одна из которых оказалась беременной. Ведьма, что решается на месть. Девочка, что управляет многими. Строгая мать, настаивающая на своём. И даже трансгендер, стремящийся к перевоплощению в женщину, вопреки тому, что ему говорят про Луну.

Но будет и Смерть. Один из её элементов зачеркнут, подчеркнут розовым цветом, обожаемым одной из героинь.

Во всём этом многообразии сложно потеряться. Даже тот, что лишь мимолётно появится на страницах, оставит свой след.

Отсылки – как и всегда – многочисленны. Фессалия (ведьма), Нарния, путешествия небезызвестного Фродо. Песни по радио и чтение «Долгого прощания» Рэймонда Чандлера . Барби без Кена и комиксы про супергероев. Нил Гейман щедро делится ими на страницах, не забывая и про Триединую.

Здесь же возникает один из самых запоминающихся образов Сна, которому ничего не стоит обратить в пыль то, что, возможно, считали вечным, что было для кого-то кошмаром, а для кого-то – спасением.
Теперь – это просто песок.

Что же, самая пора приниматься за следующую часть, про Притчи и отражения .
И ожидать Вечных, будто это всё для них было затишьем перед...

Рецензии на другие части:
The Sandman. Песочный человек. Книга 1. Прелюдии и ноктюрны.
The Sandman. Песочный человек. Книга 2. Кукольный домик
The Sandman. Песочный человек. Книга 3. Страна Снов
The Sandman. Песочный человек. Книга 4. Пора туманов

В послесловии к книге написано, что "Игра в тебя" - любимая сэндмэновская часть Геймана. И я не могу с ним не согласиться. Морфей предстает перед нами во всей красе. Величественный, являющийся центром своего мира, и в то же время такой отстраненный. Сюжет развивается будто бы без него, а Сон лишь наблюдает за происходящим. Многомерная история о снах и мечтах, о том кто мы есть и кем кажемся, как наши мечты меняют нас и других, могут для кого-то стать настоящим миром. Я до сих пор не придумала слова для чувства, которое появляется после таких произведений. Когда авторская идея вызывает смесь восхищения и отвращения - потому что ты на другой стороне, потому что в этом мироздании ты не прав. Ты не готов принять это, согласиться, что-то изменить - потому что ничего внутри тебя не изменится. Но в то же время знаешь, эта правда - правда, и она существует параллельно с правдой твоей. И ты не хочешь думать об этом, но все равно думаешь.

Кукушка обыкновенная (Cuculus Canorus) зимует в тропиках, а в начале апреля возвращается в континентальную Европу и Великобританию. Своим названием обязана характерному пению. Сами кукушки гнезд не строят, но подбрасывают яйца в гнезда других птиц.

Сколько бы я не читала Геймана - мне всегда мало. Это автор, книги которого я всегда покупаю в бумаге, потому что каждая - шедевр. Они восхитительны, атмосферны и уникальны, не смотря на то, что часто берут начало из других фэндомов. Не знаю что буду делать, когда непрочитанные романы закончатся. Перечитывать до дыр? Я в восторге в очередной раз. И слов, чтобы описать этот восторг, не хватает.

Пятый - пока самый любимый у меня том "Песочного человека". Как ни странно, здесь почти нет самого Морфея, он появляется буквально в паре сцен - но как же он в них хорош и эпичен, прямо чувствуется его нечеловеческая природа. В остальном этот том очень женский. В Sandman'e всегда было много сильных женских персонажей, но этот том выводит женщин на первые роли. Причем женщины эти очень разные: от внешне "стереотипной блондинки" Барби до трансгендера, от второстепенного персонажа, встреченного героинями в метро, до главной злодейки. Редкие мужские персонажи появляются, чтобы сыграть эпизодическую шаблонную роль и тут же исчезают.
Это красивая, мрачная, пронзительная, наполненная кучей отсылок и аллюзий, неявно переплетающаяся с другими сюжетами о Песочном человеке, история о женщинах, девушках и девочках, живущих в этом непростом подлунном мире. О их снах, мечтах и надеждах. Было бы даже удивительно, что такую чудесную историю написал мужчина, если бы это не был проницательный сказочник Нил Гейман.

Слушайте, а мне, кажется, удалось сформулировать, хотя бы для себя, в чем моя проблема с "Песочным человеком". Я тупо не понимаю механику происходящего.

Я не понимаю, как связано все происходящее друг с другом. Зачем вот, например, тут история про Октавина Августа? А несколько томов назад - про Шекспира? Почему про Барби из второго тома вспомнили только сейчас?

Я не понимаю, как работает мир снов и где границы власти Морфея. Как вот удалось такой огромной толпе попасти в сны Барби, что при этом повелитель об этом узнал случайно? Как он так вселил дурацкую мечту в голову человека, при этом не переведя его под патронаж Безумия?

Я не понимаю, почему все, что происходит, временами сводится к трансвеститам, гомосексуальным отношениям или к изнасилованиям (их реально очень много). Ничего против этого не имею, но не в таких же количествах.

Я много чего не понимаю. Поэтому и оценки такие невысокие.

Как же шикарно, а.
Вымотавшись, ты засыпаешь, едва коснувшись головой подушки на своей детской кровати, а твои игрушки вокруг оживают и принимаются играть в тебя.
Ах, Гейман.
Эта история такая же нелепая как "Лев, Колдунья и платяной шкаф" и такая же жуткая, как та глава в "Мэри Поппинс", где Джейн, заигравшись, попадает внутрь Фарфорового Блюда.

Такие вот сны. Куда-то туда же, в Нарнию на фарфоровом блюде попадает и Барби из "Кукольного дома" (мне и там ее сон совсем не понравился, и вот, пожалуйста), и я радуюсь за старую куклу, которая наконец-то ожила. Стихия разрывает ее грезы, стихия треплет стены ее спальни. Алиса Лиддел, спасшись от наводнения, беседует с Мышью и Додо, но Белый Кролик так и не приходит.
Морфея в этой книге преступно мало, я успела соскучиться по его лицу, меняющемуся из фрейма в фрейм, как в настоящем сне. Кого волнуют черты лица, когда ты знаешь, кто перед тобой. Пожалуй, это моя любимая фишка "Сэндмена".
Слушай, когда тебя предупреждают, — намекает Гейман. Слушай, когда тебя предупреждают. В прочих случаях не слушай никого.
Повелитель снов лепит из песка многоликую и многорукую женщину сразу во всех ее проявлениях: девочка, ведьма, мать, девственница, принцесса, старуха, женщина внешняя, женщина внутренняя. Можешь быть кем хочешь, красавица, только не забавляйся с луной, держись за поручни, не бойся собак. Играй в кого хочешь. Играй в себя.
Однажды я заснула под смешной ситком "Друзья" и мне приснилось, что у них есть одна страшная серия, в которой все умирают.
Ах, Гейман.

♫ Tiamat — The Sleeping Beauty

Сюжетная арка пятого тома посвящена Барби, бывшей соседке Роуз Уокер, которая уже появлялась на страницах "Кукольного домика" и которой предстоит выйти "на первый план", отправившись в путешествие по Стране своих снов. И отчасти своего прошлого.

В сказочных аллюзиях недостатка нет: не зря вспоминается "дорога из жёлтого кирпича", да и сама Барбара, которая отнюдь не является хозяйкой загадочного места, играет роль Спящей Красавицы, пока её соседки пытаются спасти подругу, а одна из них и вовсе оказывается старой знакомой Морфея.

История, прямо скажем, не самая сильная — особенно после масштабной "Поры туманов , — но и в ней найдётся, над чем поразмыслить.

"Разве это не прекрасно?" — хочется спросить вслед за Барби. Впрочем, вопрос этот не требует ответа — он уже его содержит.

На очереди — следующий том, "Притчи и отражения" .

Это очень и очень не моё. Не откликнулось, не состыковалось.
Гейман заявляет, что это его любимый том и он как-то подсознательно делил тома на «мужские» и «женские». Так вот, этот том предназначен как раз для девочек.
Но вот странно, что мне, наоборот, нравятся именно те арки и истории, что признаны «мужскими».
Признаться, я ни хрена не поняла. Настолько метафизично и нереально. Герои, которые отталкивают. Все-все герои здесь (ну кроме Морфея, конечно) мне не нравятся: ни главная героиня Барби, что живёт в выдуманном мире снов - дальней шхере подсознания, ни её подруга-транс Ванда, ни парочка лесбиянок по соседству, ни какая-то очень загадочная ведьма Фессалия... Ну вот никто.
Что меня порадовало - это большая аллюзия на страну Оз и путешествие Дороти по дороге из жёлтого кирпича с животными-спутниками. А ещё - появление Повелителя Снов, но уже в самом конце и ненадолго)
Вот такое мнение. Дальше обещают томик «для всех».

Историей пятой книги «Игра в тебя» комиксного цикла «The Sandman. Песочный человек» Нил Гейман вступил на путь вкусовщины. Если ты не готов безоглядно воспринимать всё, что выходит из под его пера, то тут можно и пробуксовать, не впечатлиться игрой и увидеть лишь легкомысленные парафразы с заявками на фрейдистскую психологию.

Собственно, так оно и есть. Сюжет о девушке, которая сталкивается с самой собой в мире снов, и ее подругах, отправившихся ее выручать, инфантилен даже для массовой литературы. Но всё побеждает безграничная во всех четырех направлениях ирония Геймана. Вы правда думаете, что здесь нужно читать только событийный ряд? Маг Гейман делает главной героиней даже не эпизодического персонажа, а персонажа буквально нескольких кадров из сильной, сильной, истории – «Кукольного домика». И мы понимаем, что у каждого человека есть право на огромный мир, который можно поставить во главу угла.

Хоть и приключения Барби в сновидческой Стране полны ярких, далеко не по-детски волшебных сцен, главное – это портреты населяющих книгу людей и их ежедневные встречи, перебрасывание словами. Жизнь – это не борьба со злобной Кукушкой, захватившей Страну (Гейман жестко иронизирует над Страной Чудес, страной Оз, Нарнией; точнее, над тем, во что их превратила массовая культура), а одалживание молока соседкой для кофе подруги. И пусть писатель любит выбирать весьма эксцентричных героев для своих историй – дооперационного транссексуала, беременную лесбиянку, древнюю ведьму, панически боящуюся собак чернокожую нищенку, мы находимся посреди реального мира, где много дружбы и добра перед лицом неисповедимого зла и ужаса. И магические ритуалы в нем – не притча, а способ видеть и быть нескучным.

Мы всё равно не сможем никогда разобраться со своими «тараканами» - глупыми фантазиями и страхами, неприспособленностью к «правильному» миру. Не хотелось бы заниматься апологией «Игры в тебя», потому что она во многом уступает предыдущим книгам. И в первую очередь из-за художников. Воплощая ироничный гений Геймана, Шон Макманус оставляет пространство не для наивности, а примитива и приблизительности. Лица часто искажены карикатурными эмоциями, которые никак не оправдываются ни характером, ни ситуацией. Хотя Морфей у него вышел скульптурным и величественным, не менее глубоким, чем у Дрингенберга.

Лучшая глава вышла у Коллин Доран. Пусть она и проигнорировала, что у Ванды должны быть прямые волосы, жуткие сцены с ритуалами она выполнила без поддавков, но с насыщенным пафосом и изяществом. Из достоинств, конечно, еще работа с цветом Дэниэла Воццо, чья визуальная драматургия заставляет воображение пульсировать, а чувства – клубиться где-то на подсознании, удерживая сюжетную линию на границе между буквальным смыслом и метафизическим предощущением.

Очень интересная часть, она выделяется на фоне других, своей сказачностью. Трега тут поменьше, нежели в других частях, тем самым, все кажется гармонично смешанно. Итак, здесь продолжается не за конченная линия Барби (уже без Кена). Как мы уже знаем, прошло два года и за это время жизнь её пошла под откос, только друзья и держали на плаву. Оказывается, что вместе с кучей проблем, Барби больше не видит сны, а это и в реальном мире не очень хорошо, а вот в выдуманном и подавно. В какой то момент, ей все же удаётся попасть в свой не законченный сон-сказку, и пройти его уже до конца. Правда, когда она проснётся, мир для неё уже не будет прежним. Мне понравилось, как Гейман впоел сюда психологию, понравилось, как он раскрыл друзей Барби. Думаю, что к этой линии автор больше не вернётся, ведь не зря же Сон с Барби попращался.