Nokturny

Перед нами сборник из пяти историй, пяти литературных ноктюрнов, объединённых музыкой.

Герои новелл так или иначе связаны с музыкой. Мы познакомимся с музыкантом, кочующим по венецианским площадям, развлекая праздных туристов; с пятидесятилетним преподавателем английского языка, преданным поклонником эстрадной музыки ностальгической эпохи Билли Холидэй и Сары Воэн, и с юным безработным гитаристом, мечтающим создать свою группу. А также с талантливым, но мало привлекательным саксофонистом, давшим убедить себя, что пластическая операция по улучшению внешности поможет дать старт головокружительной музыкальной карьере, и с венгерским виолончелистом, благодаря таинственной незнакомке поверившим в свою исключительность.

Истории лишены романтики, наличие которой можно было бы предположить из ажурно-лирического названия. Скорее, это бытовые зарисовки в правильно подобранном антураже. Истории меланхоличные, оставляющие концовку открытой, будто брошенные где-то на полпути. Но поскольку сюжета как такового ни в одной из историй нет, то и недостатком это не является. Что для авторской задумки очень удобно, и финальная точка становится понятием растяжимым .

Посреди всего этого меланхолично-созерцательного музыкального царства совершенно неожиданными оказались юмористические вкрапления. Например, авторский ноухау по приготовлению состава концентрированного запаха псины:

Берешь средних размеров кастрюльку. Наливаешь пинту воды. Добавляешь два кубика говяжьего бульона, десертную ложку тмина, столовую ложку красного перца, две столовые ложки уксуса и побольше лаврового листа. Суешь туда кожаную туфлю или ботинок, вверх подошвой, чтобы ее не замочить. Иначе будет пахнуть горелой резиной. Включаешь газ, доводишь жидкость до кипения, даешь покипеть на медленном огне. Исходный рецепт Тони Бартона включал в себя садовых слизняков, но этот не такой забористый. Псина как она есть.

Совет: книгу лучше читать, а не слушать из-за обилия сносок и примечаний.

Мне нравится Исигуро за эту обманчивую простоту и пронзительную тишину, за умение говорить между строк, за то, что сидишь, вчитываясь во фразы и раздумываешь, что осталось недосказанным.

Этот сборник из пяти историй о музыке и сумерках камерный и меланхоличный, где каждый рассказ соткан из неуловимых нюансов, несбывшихся надежд и сумеречной ностальгии. Здесь нет громкого триумфа, скорее, слышен тихий аккорд увядания, хрупкие звуки разбитых иллюзий и горечь уходящего времени. При этом сам автор словно безучастный наблюдатель, который лишь мягко ведет нас по полутемным комнатам чужих жизней, оставляя право на выводы и приговоры только за нами.

Каждый рассказ звучит по-своему. Где-то это пронзительная, почти осязаемая драма угасающего таланта и былого величия, от которой щемит сердце, как в истории о стареющем исполнителе в Венеции. Где-то сквозит горькая ирония над тщетностью амбиций и хрупкостью человеческого эго, заставляющая горько улыбнуться. А в каких-то зарисовках сумерки сгущаются настолько, что музыка становится единственным спасительным мостиком между людьми, которые так и не смогли друг друга услышать.

Ты проживаешь каждую ноту вместе с героями, чувствуешь их растерянность, фальшь компромиссов на которые они пошли ради успеха, и ту глухую пустоту, что остается после того, как смолкают аплодисменты. Может, не каждая история бьет наотмашь, но они оставляют звенящий шлейф в душе.

Была рада вновь вернуться к Исигуро. Ощущение на душе после этой книги щемяще-светлое, грустное и тихое, словно оказалась в пустом концертном зале, когда музыка уже отзвучала, но еще не хочется вставать со своего места и уходить, не хочется прощаться с этой минуткой волшебства).

Любите ли вы, когда вас обманывают? Меня почему-то всегда умиляют люди, которые говорят: да, имярек обманщик, но зато какой виртуоз, как изящно он это делает! Правда, обычно они говорят это, когда обманули не их, а кого-то другого. В общем, я обманщиков не люблю. И когда меня обманывают, по-детски обижаюсь. Поэтому Исигуро не мог мне понравиться по определению. Вернее, пока я его читала, он мне, скорее, нравился: сюжет скроен ладно, язык вполне симпатичным, ну, нудновато местами, но каких-то явных провисаний действия нет. При этом каждый рассказ вызывал недоумение: а, собственно, к чему всё это? Всё дело в том, что в каждом из пяти рассказов есть отличный «манок» – эпизод или деталь, которые очень хороши сами по себе. Чего стоит сцена вываривания старого вонючего ботинка ради получения концентрированного запаха псины! Но все эти манки в итоге не срабатывают: финалы, как на подбор, вялые, скучные, и объяснить это тем, что «жизнь продолжается», как-то не удаётся. В общем, если понимать сумерки как что-то размытое, неприятное и неопределённое, то финалы вполне сумрачные. Это хоть как-то оправдывает претенциозное название. Потому что музыка – это тоже только декорация, несмотря на обилие имён и ссылок. Замените профессию героев, скажем, на актёрскую. Что изменится? По сути, ничего. Вот здесь и таиться главная обманка. Книга Исигуро ни на секунду ни о музыке и не о творчестве вообще. Она об успехе и его отсутствии. Старый музыкант готов променять сложившуюся семейную жизнь ради сомнительного успеха. Бывшая институтская подруга оценивает приятеля и собственного мужа исключительно по тому, чего те «добились». Юный музыкант мечтает о том, что его оценят и т.д., и т.п. Предсказуемо, печально и довольно противно. Ничего человеческого, одна видимость.