Синдром Петрушки

Каждый сам в меру сил сражается со своими призраками или предпочитает их ублажать.

Сквернословие Петрушку не портит. В Древнем Риме табуированная речь почиталась настолько, что была частью похоронного обряда. Эдакий бранный, на равных, диспут со смертью. В те времена еще не уяснили обстоятельно, кто - кого, еще, было дело, спускались в царство мертвых и, как вы знаете, благополучно оттуда возвращались.

Степень отчаяния - вот что в конечном итоге решает дело, скажу я вам. Степерь отчаяния! Не решимость против решимости, а отчаяние против отчаяния...

Но вы же знаете, что такое абсолютная слепота личного счастья. Ты просто не смотришь вокруг, ты ни черта не замечаешь. Ты и твоё счастье - это и есть весь безбрежный мир.

- Не, не, он не плохой и не хороший. Не ест живы и не ест мартвы! Он такой персонаж... Мораль и честь - это не про него. Понимаешь, он - ТРИКСТЕР! Это такое вечное существо из подземного мира. Он плут, разрушитель... Все ему дозволено: и с неба, и из-под жеми. И ему много тысёнц лят. Он был у индейцев племени винибаго, и в Индии был, и в Персии... Им движут другие силы, нелюдские. Потому он и говорит не людским голосом.

Слушать это было тягостно; но я старался, чтобы она высказалась, чтобы - как говорят психологи - "вышел весь негатив", хотя, Бог свидетель, в этих делах никогда не знаешь, где иссякает гной негатива и начинается кровопотеря души

... И если вдуматься - ведь это её, Лизы, правда, её детская травма: он всегда уезжал, всегда покидал её. так обстоятельства складывались, так сложились их детство и юность - он вынужден был уезжать...
И вот в середине жизни они поменялись ролями: впервые она, именно она покинула его.

Помню, едешь в трамвае, и какие-нибудь тётки начинают друг с другом браниться. Вдруг - собор за окном! - и они истово крестятся.

— Боже, да он ведь живой, черт меня дери! Не понимаю, как вы это делаете… Даже страшно! Мне страшно тут, рядом с вами…

— Что она несет? — подозрительно сощурилась бабуся. — Болтают, болтают, а роженицу выбрить некому.

— Тебя поздравляют. — Я наклонился и чмокнул ее в сухую бумажную щеку. — Тебе сегодня исполнилось девяносто девять лет.

— Бред собачий, — отозвалась она. — Мне сорок восемь, и я еще в соку. Что?!

— Что у вас за руки, Гарик? — заметила бабуся. — Этими руками не швы накладывать, а могилы копать.

Возможно, именно из-за уменьшительных имен, все ужасно похоже на детский сад, какую-нибудь спецгруппу недоразвитых детей. Спецгруппу необратимо впавших в детство.

Гении всегда видят конечность не только отдельной жизни, но и целого мира.

Куклу следует любить за ее одиночество.

Потому, что эта крошка не из доброго лукошка…

Незабвенная бабуся говорила на четырех языках и на всех решительно и живописно, как изъясняются обычно хорошие гинекологи, но на русском излагала мысли особенно непринужденно и веско, с терпким вкраплением матерка - когда считала это эмоционально необходимым.

Да-да, друг мой, не смущайтесь, не сдерживайтесь, - подхватил польщенный коллекционер, - настоящий восторг профессионала может выразить только восхищённый русский мат!

Но вы же знаете, что такое абсолютная слепота личного счастья. Ты просто не смотришь вокруг, ты ни черта не замечаешь. Ты и твое счастье – это и есть весь безбрежный мир.