Замок Броуди

«Когда я хлебну капельку, я становлюсь смел, как дьявол», — говаривал он. Пока в его голове не начинали весело жужжать прялки, ему недоставало дерзости, отваги, веры в себя.

— Мисс Броуди, какое совпадение! Опять мы встречаемся на том же месте, подумайте! Ну, не странно ли, что я как раз в эту минуту шел мимо?
Откуда было знать бедняжке Мэри, что он два часа поджидал ее на противоположной стороне улицы?

"Он осознал все, затем мгновенно перестал сознавать."

Голова Маргарет была постоянно наклонена набок. Когда-то это делалось для того, чтобы выразить покорность и истинно христианское смирение в дни испытаний и бедствий, но время и вечная необходимость изображать самоотречение сделали этот наклон головы привычным.

Да и мне непременно надо иногда видеться с тобой. Без этого было бы слишком тяжело жить.

На лицах участников этого странного семейного чаепития не заметно было ни удивления, ни сожаления по поводу отсутствия общего разговора за столом: они жевали, пили, глотали, не произнося ни слова, а над всем царил грозный глаз Джемса Броуди.

Но Мэри не думала ни о сыре, ни о кресле, ни о преступлениях, которые она совершила, забыв о первом и усевшись во второе.

"Мать, ты - прибежище для моего истерзанного, наболевшего сердца! Утешь же  меня, возьми от меня мою муку. Укрой меня, как плащом, своей любовью, заслони меня от стрел горя!"

Рано или поздно лед должен тронуться. Чем крепче мороз, тем сильнее оттепель. В один прекрасный день здесь наступят большие перемены!

Все доброжелательные избитые фразы, которые он говорил, ничуть ее не
трогали, не доходили до сердца.

Не поливай ты меня слезами, я привык к сухому климату.

Мэри от души расхохоталась.И вдруг звуки Ее собственного смеха,такого непривычно весёлого и непринуждённого,вероятно в силу контраста,вызвали в ее душе воспоминание о родном доме,и,сразу сжавшись,словно она нырнула в ледяную воду,Мэри задрожала и поникла головой.

Он напоминал пронзенного гарпуном, бессильно бьющегося кита. Слабо развитый интеллект, столь не пропорциональный громадному телу, не способен был указать ему верный путь, и в своих усилиях спастись от окончательной гибели он кидался совсем не туда, куда нужно, и видел, как катастрофа надвигается все ближе и ближе.

Отец вставал в ее мыслях, как грозный колосс, правивший судьбами всех Броуди, тиранически распоряжавшийся ее жизнью, всегда следивший за ней недремлющим, безжалостным оком,

Он повернулся и с высокого места, где стоял, озирал улицу, подобно монарху, который показывается народу и милостиво позволяет себя рассматривать. Он, Броуди, — не более как торговец шляпами!
Удивительная нелепость такого положения всегда занимала его мысли, неизменно поражала его.

Душа ее быстрее ласточки устремилась к нему навстречу, ей казалось, что их души встретились, взлетели, оставив тела на земле, и несутся в вышине так легко, как те две бабочки, которых она видела сегодня, так же неслышно, как течет река, и никакие земные узы больше не сдерживают их упоительного полета.

"...заранее радуясь мысли, что они вдвоем будут вечером заниматься этим увлекательным делом - сочинять резкий ответ его дочери."

"...она в горьком исступлении жалела, зачем не родилась в семье менее замкнутой, менее взыскательной, более человеческой, твердила себе, что еще лучше было бы ей вовсе не родиться..."

Ягоды все были крупные, крепкие, прекрасной формы и покрыты голубоватым налетом, таким нежным и пленительным, как дымка, в которой встает перед моряком далекий берег. Они заманчиво качались на толстом гладком стебле, распространяя сладкий, напоенный солнцем аромат, и, казалось, их сочная и нежная мякоть готова, прорвав оболочку, брызнуть, растаять на языке смесью чудесных ощущений
вкуса и запаха. (Черный виноград).