Замок Броуди

Она была в постоянном страхе, не замышляет ли дочь втай­не какой-нибудь рискованный шаг, который снова вызовет гнев отца. И в этом трепетном страхе она уже предвкушала не только бичевание словами, но и то телесное наказание, которым он ей угрожал

Маме же он бросил, уходя:
- Буду дома тогда, когда приду.

..."При первом же глотке, который впервые за много недель доставил ей удовольствие, ей внушали, что она - жадная."...
..."ветер подобно грамотному оркестру разыгрывал бурную гамму всевозможных звуков низкий диапазон органа смешивался с дребезжащим дискантом кларнетов про нее пронзительный звук горна в ударялся Аббас габаев рыданья скрипок стукнул литавр бой барабанов всё вместе сливалось в адскую какофонию

Ничего нет полезнее утреннего солнца.

Некоторые оскорбления могут быть смыты только кровью, но сейчас он стремился иным способом стереть в памяти свой позор.

Осматривая издали дом, Денис бормотал про себя: "Я буду счастлив увезти ее отсюда, а она - рада вырваться. Это человек ненормальный: у него голова не в порядке. И дом чем-то похож на него!"

Мужчине следует дважды подумать раньше, чем связать себя узами брака, в особенности если этот мужчина - такой прожженный парень, как он, Мэтью Броуди.

"Ничего нет полезнее утреннего солнца", - твердил он часто. Это была его любимая поговорка из того запаса мнимо-глубоких истин, к которому он охотно прибегал в разговоре, изрекая их с видом авторитетным и значительным.

Все в городе знают, что Джемс Броуди — человек передовой, широких и либеральных взглядов, и он это еще сильнее подчеркнет, вдолбит это навсегда в глупые головы.

то, что он бывает в таком гибельном месте, как итальянское кафе, приводило Мэри в трепет.

Я, пожалуй, сегодня не в ударе, Мэри… в легкой меланхолии… то есть огорчен

«...такова была его домашняя политика – не позволять женщинам считать себя больными»

Что бы ни случалось в доме, все бремя вины неизменно возлагалось на слабые плечи жены.

Эпитафия, которую он мысленно сочинил жене, вся заключалась в словах: «Ни на что не была годна»

Она взяла подгоревший ломтик и демонстративно положила его к себе на тарелку, затем принялась без всякой надобности переставлять посуду на накрытом к чаю столе, как бы показывая, что все сделано не так, как надо, и придет в порядок только тогда, когда грех небрежной сервировки будет заглажен ее безропотными, самоотверженными усилиями.

Здесь же присутствовала во плоти и сама Агнес, — можно сказать, именно во плоти, так как при низком росте Агнес, как и мебель в ее гостиной, отличалась чрезмерной выпуклостью линий, особенно в области бедер и груди, пышных и обещавших принять еще более пышные размеры.

Ни о ком никогда не говорилось доброго слова, но старуха обожала сплетни, позорившие людей, смаковала язвительную клевету и безмерно наслаждалась такими разговорами, с жадным интересом подхватывая каждое словечко о чужих делах, упиваясь им, гордясь превосходством сына над очередной жертвой....

Старая бабка, сердитая на то, что ее так рано разбудили, крикнула с верхней площадки лестницы, запахивая длинную ночную сорочку вокруг костлявых голых ног:
— Ну, прощай! Да смотри, не утони по дороге!