Возвращение Мюнхгаузена

Перечитывал Кржижановского. В отличие от первого раза, а это было лет 10 назад, скорее не понравилось. Кржижановского часто сравнивают с Борхесом, Гоголем ... А вот про Вельтмана не упоминают, хотя его Емеля - это же настоящий Кржижановский 19 столетия. Ну, Вельтман Вельтманом, А Кржижановский на следующую мысль натолкнул. Понял, что при всей удивительной изощренности, безупречном владении высоким стилем, невероятной фантастичности - Мюнхгаузен слабая вещь. Какая-то необделанная, напоминающая болото, где тонет сюжет, вязнут герои, ускользает мысль. Такое ощущение, что Кржижановский пытался сюда напихать как можно больше своих идей, фантазий и тому подобного, в результате получилась странная мешанина, которую очень сложно читать. В конце ещё эта история про СССР - совсем уж диссонанс вызывает. Сначала злая сатира, а потом такая лирика раскаяния, почти любовного...Задумка понятна, но в искренность ее не веришь. Писатель пытался понравиться редакторам и пропихнуть вещь в номер потолще. Но, к сожалению, не вышло.

Читал и не мог понять: где ж тут подвох? Ну, Мюнхгаузен. Ну, двадцатый век. Ну, СССР. Просто сатира на современное (автору) информационное пространство, наполненное мюнхгаузенами? - Не похоже. Мелко и не кржижановски. Да и не безопасно, по правде сказать, 1928 год. Но в конце композиция замкнулась и стало понятно: вся повесть написана ради предпоследней главы. Собственно, она и есть суть; то, что до нее - вступление; то, что после - эпилог. Затянутость этого вступления - основной недостаток книги, других нет.

Дальше лучше не смотрите, если планируете читать самостоятельно.

Мюнхгаузен Кржижановского это не просто пустобрех, это - идея. Идея того, что события всегда лишь полупроисходят. Что люди - не целые, но дроби. Что фантазм - живее и истиннее самой правды. Но что будет, если одно столкнется с другим? Что если даже величайшего виртуоза нонсенса подомнет под себя Странаокоторойнельзясолгать? Превратит его ложь в правду помимо воли автора? Что останется рыцарю вымыла? - Только вернуться в книгу, на свое место между 68 и 69 страницей.

Здесь под сафьяновым покровом ждет суда живых вплющенный в двумерье нарушитель мира мер барон Иеронимус фон Мюнхгаузен. Человек этот, как истинный боец, ни разу не уклонялся от истины: всю жизнь он фехтовал против нее, парируя факты фантазмами, - и когда, в ответ на удары, сделал решающий выпад - свидетельствую - сама Истина уклонилась от человека. О душе его молитесь святому Никто.