Conversations with Friends

Он слабак и инстинктивно говорит людям то, что от него хотят услышать.

Потом я умыла лицо холодной водой – то самое лицо, что всегда у меня было и будет до самой смерти.

любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас.

Я зацикливалась на воображаемых проколах Ника, что он не так сказал или хотел сказать, - это давало мне право его ненавидеть и списывать силу чувств на ненависть.

Я внутренне собралась перед визитом в незнакомый дом, приготовилась говорить комплименты и излучать очарование.

Ты недооцениваешь собственную власть и поэтому не винишь себя, когда плохо обращаешься с другими. Придумываешь всем ярлыки. А, ну Бобби – богачка, Ник – мужик, разве я могу их задеть? И вообще, это они хотят ранить меня, а я тут просто защищаюсь.

Добра ли я? Трудно сказать. Я опасалась, что, если однажды разберусь, какой же я человек, окажется, что я недобрая. Неужели этот вопрос волновал меня только потому, что, будучи женщиной, я считала, будто обязана ставить чужие потребности выше собственных? «Доброта» – просто очередной способ подчинения в конфликте? Именно об этом я подростком писала в дневнике: как феминистка я имею право никого не любить.

Его опьянение как будто замарало и меня. Хотелось помыться или откусить свежий фрукт.

Во время этих разговоров Ник смеялся над всеми моими шутками. Я призналась, что не могу устоять перед людьми, которые ценят мое чувство юмора, а он сказал, что не может устоять перед людьми умнее его.

Наверное, они просто редко тебе встречаются, сказала я.

Приятно льстить друг другу, скажи?

Они определенно хотели бы видеть больше женщин на руководящих постах.

Мне всегда казалось, что женщин маловато среди торговцев оружием.

Давай челку тебе выстрижем, сказала Бобби.

Не стоит, нас и так слишком часто путают.

Как-то это обидно, что тебе это обидно.

«Все, что я ему вчера наговорила, было отвратительно, и еще отвратительней – то, что эти слова говорили обо мне.»

«Я сидела на кровати, вода текла с волос на спину, я плакала. Поплакать было можно – никто меня не видел, а я никому не расскажу.»

«Просто признай, думала я. Он тебя не любит. Вот что больнее всего.»

«Отношения, может, и закончились, думала я, но одно дело – если что-то исчезло, и другое – если ничего никогда и не было.»

«После ухода Бобби я в тот вечер полтора часа писала стихи, в которых выставляла свое тело мусором – пустой оберткой, надкушенным и выброшенным фруктом. «Пустив отвращение к себе в дело, лучше я себя не почувствовала, но хотя бы устала.»

Наше дыхание висело между нами словно туман.

Мысли рассеянно блуждали, я наблюдала за ними, как следят глазами за мчащимися мимо автомобилями.

Он сказал, что не может устоять перед людьми умнее его.
Наверное, они просто редко тебе встречаются, сказала я.
Приятно льстить друг другу, скажи?