Yvain ou le Chevalier au Lion

На земле обязательно должны быть рыцари и менестрели...

Увы, и тех, и других давно простыл и след. Вымерли. Как когда-то динозавры, то бишь драконы.

Кем он был, этот Кретьен де Труа? Никто теперь доподлинно не скажет. Даже имя его многие исследователи склонны считать неким творческим псевдонимом. Толи Христианин из Трои, толи это самое Труа находится где-то вШампани, откуда он мог быть родом.

Много их, безвестных менестрелей, бродило по пыльным средневековым дорогам, сочиняя красивые баллады о рыцарях и их подвигах во имя прекрасных дам. Кретьена деТруа многие считают основоположником так называемого куртуазного романа, т.е.такого, в основу которого был положен своего рода кодекс рыцарской чести.

Но в случае Кретьена де Труа речь может идти не только о куртуазности в литературе, но и о начале жанра фэнтези. Собственно говоря, песни бродячих менестрелей заложили основу всей европейской литературы. Равно как и того жанра, который ныне именуется у них шансоном, у нас - авторской песней.

Мы не можем сейчас, наверное, с точностью восстановить как звучали стихи этого романа на бретонском диалекте старофранцузского языка. Хотя, судя по скорости развития ИИ, возможно скоро все-таки услышим.

То, что может прочитать современный читатель на русском языке, принадлежит  таланту российского поэта, прозаика и переводчика Влади́мира Микуше́вича. За основу своей переводческой версии Микушевич рискнул взять онегинскую строфу. И... выиграл. Наверное, нет в этом подлунном мире ничего проще и ничего сложнее, нежели вот эти блистательные глагольные рифмы, которые для любого  поэта, - кроме Александра Сергеевича, разумеется - который бы попытался их повторить, вызвали дружное «фу» критического сообщества. В перевод же этого средневекового рыцарского романа такой размер лёг просто идеально, не вызывая ни малейших возражений..

В палатах короля Артура,
Чья благородная натура
Для человеческих сердец
Являет редкий образец:
Любовь с отвагой всочетанье, —
В палатах короля Бретани
(Извольте мне прилежнейвнять!)
На Троицу блистала знать.

История  романа достаточно сложна. Он сохранился в семи списках. Да и то несколько странно откуда они вообще взялись.Поскольку творчество французских труверов в основе своей было устной импровизацией. Приключения главных героев и сами их образы, скорее всего рождались спонтанно, на ходу. Они полностью укладываются, как в общепринятую тогда схему рыцарского романа, так и в парадигму народных сказаний и легенд: благородный Рыцарь, завоевавший прекрасную даму своей храбростью и честностью, но совершивший ошибку и потому осуждённый на изгнание и Дама, которую нужно покорить, завоевать и спасти. Иначе никак!

История рассказывается на пиру у славного Короля Артура. Что тоже очень характерно для Средневековья. (вспомнитьхотя бы многочисленные Дека-, Пета – и прочие -мероны)

Волшебное животное, в качестве друга и талисмана, это тоже часть сюжета, как у нас, к примеру, серый волк. Ну, в Европе отдавали предпочтение львам.

Конечно же, это не просто сказка. И не просто литературный памятник. Это – основа всего того, что будет потом, спустя столетия, вплоть до нашего с вами времени. Поэтому, если хотим глубже понимать как оно все начиналось и с чего, надо читать.

Мне кажется, что во времена "просвещенного Средневековья", то бишь в двенадцатом веке, когда творил автор, о нем не было такого широкого информационного распространения, явно знали, но далеко не все, кто мог бы войти в аудиторию читателей романа. И лишь во времена беспощадного расчленения старинной классики периода интеллектуалов века девятнадцатого автор снова оказался в топчике. Вместе со своим геройским героем Иваном-со-львом Следует понимать, что сие- роман в стихах, возвышенный, аллегоричный, но при этом насквозь героически-пацанский, как тогда понимали максимальную крутость мужественности. Также стоит помнить что условности этического плана были тогда иные - на фоне внешних жестких религиозных были и гибкие "куртуазные". И они очень другие. Ну шутка ли, его триггерный "подвиг" заключался в убийстве мужа, чтобы неразумная вдовушка потом убедила себя в любви к нему (да, о женщинах автор был определенного представления, это интересно показано и вполне себе соответствует множеству замечательнейших стереотипов). Впрочем, предки были очень прагматичны:

Тот, кто Ивэйном был сражен. Уже в забвенье погружен. На свадьбу мертвые не вхожи. И победитель делит ложе. С благоразумною вдовой. Милее мертвого живой.

Можно долго рассуждать о бедственном положении этой вдовы-невесты, но только стоит учитывать непоседливость рыцаря, он не поматросил, но женился и бросил, ринувшись к новым подвигам. И да, герой наш хорош в самовосхвалении, более откровенном и бесхитростном, но читать это мило. А каков поединок льва со змеем и ворвавшийся в гущу месилова наш герой, а? К слову, век только двенадцатый, а костры уже полыхали... А на самом деле, я тут ершусь, а баллада читается очень поэтично, вдохновенно и позволяет, благодаря таланту автора, многое понять о мировоззрении тогдашнего рыцарства - ведь тут описан эталонный такой рыцарь, к сходству с которым стремились. И попутешествовал он немало, ввязываясь в весьма показательные подвиги, но с неизменным финалом:

От этих редкостных даров. Ивэйн здоров, и лев здоров. Сил набирались понемногу. И вновь отправились в дорогу. Враждебных не страшась угроз.

Да, замуж за такого сегодня не хочется, но вот полюбоваться как специфичной картиной вполне (хотя он бы меня за такие мысли мечом бы перерубил, думаю, не меняя вдохновенного лица и выдав что-то патетическое по случаю). А уж как прекрасен и благостен финал, хочется обнять автора:

От всех страданий исцеленный. Наш рыцарь дамою любим. И да пребудет счастье с ним.

И да пребудет счастье с нами, Вам Птичка пожелает всяко Удача шелестит крылами И солнце светит ярко

«Я рыцарь, — говорю мужлану, — Искать весь век я не устану. Того, чего найти нельзя. Вот какова моя стезя».

Честное слово, я так и не поняла, романтический этот роман или юмористический. Серьезно это воспринимать ну никак нельзя. Зато теперь я понимаю, на какой почве родился «Дон Кихот». На самом деле, про ветряные мельницы не такое уж и преувеличение. Все эти рыцари такие несусветные были расп… ой, простите… Такие, э… распрекрасные были люди, разве что немного на голову больные. Кидало их от легкой меланхолии до глубокой деменции с полным нарушением всех когнитивных функций. Лечились бальзамом. Не Рижским, а волшебным.

Бальзам таинственный хорош. Виски болящему натрешь — И полумертвый воскресает. От меланхолии спасает.

Разумные люди, правда, тоже в этом романе встречались. Целых двое: девица Люнетта и лев. Если честно, за девицу обидно, она была брюнетка, а поэтому второй сорт, хотя сделала весь сюжет - без нее просто ничего не было бы, а ее даже толком и не вознаградили. А блондинка, хоть и Прекрасная Дама, но что-то вроде мебели, только гневаться не по делу умела, а больше ничего.

А вот лев был воистину хорош, как настоящий рыцарь. Он всегда оставался в тени до времени, но, когда нужно, бросался в бой и всех побеждал. Самая душераздирающая сцена – попытка самоубийства. Скотинка чуть не закололась, желая умереть вместе с Ивэйном, хорошо что хозяин вовремя очнулся.

Честно говоря, я как-то по-другому представляла рыцарский роман. Начитаешься красивых слов про «высокое» Средневековье, и ждешь чего-то возвышенного, одухотворенного, звездного… «Ах, дайте мне поэзии, дайте мне восторгов»! А тут все прямые, как рельсы, и прут напролом, пока не свернут шею себе или противнику, а дальше…

Обоим следует лечиться, Тогда худого не случится.

Нет, я не скажу, что совсем не понравилось, но то ли утомилась я Средневековьем, то ли конкретно Кретьен де Труа мне не пошел, но «Тристана и Изольду» решила отложить до лучших времен, хотя сначала имела намерение читать весь кирпич от начала до конца. Как-нибудь потом докончу, мне с запада на восток пора переезжать, пойду лучше почитаю чего-нибудь китайского.