– Если женщины начнут работать, а иначе и быть не может – рабочей силы не хватает, – то нельзя, чтобы они и на работу ходили, и весь дом на себе везли, так ведь? Мы, мужчины, должны тоже в этом участвовать. Все переменится – абсолютно все.
Бити краснела. Марта поднимала бровь – вот это мужик.
– Он что, коммунист? – как то спросила Марту Юна, услышав его очередную речь.
– Не знаю, кто он, – ответила та. – Только он не овца, вот что.

Вода и воздух. Вот что вызывает разложение – и заметь, предаем мы тела противоположным стихиям – огню и земле.

...где Фрэнка учили, что привычка, как болезнь, однообразием притупляет ум.

Мертвые нас слышат, да только сказать ничего не могут

Такова жизнь - в беспокойном пространстве человеческой судьбы до недостижимого совершенства.

Даже взрослые, большие дяди и тети боятся видеть все, как оно есть.

Судьба. Это понятие - судьба, кровожадно клацающая зубами в поисках куска мяса...

Если с человеком не разговаривать, можно его в привидение превратить.

Потому что знаешь – ты не обязан их слушать, если не хочешь, правильно?

Это понятие - судьба, кровожадно клацающая зубами в поисках куска мяса, - держало ее сестер в своей пасти.
Но Бити изучала судьбу в университете. Она заглянула ей в самую глотку. Она знала, что по-гречески это слово означает "то, что написано". И Бити поняла, что "то, что написано" полностью определялось тем, кто диктовал пишущему.

Уди­ви­тель­но, рас­суж­дала Мар­та, мужики — как сле­пые. Куда им что-нибудь заме­тить, хвост заде­рут и ничего и никого, кроме самих себя, знать не знают. А вот бабы их нас­квозь видят. У мужика, ког­да его страсть охва­тит, вырас­тает заг­ри­вок, как у кабана, — и вот он топает неук­люже, наты­ка­ясь на стены, и про­ходу в две­рях дру­гому пар­ню не даст. Ей было даже нем­ного жаль, что пол­ный дос­той­нства муж­чина может мигом обра­тить­ся в кло­уна, едва почуяв запах жен­щины.

Дело в том, что любить нужно. Я хочу, чтобы он был со мной, потому что люблю его. Вы все его тоже полюбите. Вы научитесь его любить. Он просто маленький мальчик. Но вы тут позабивали себе головы разными «измами» – иногда язык даже сломаешь, пока выговоришь, а то забыли, что о малыше заботиться, быть с ним вместе – куда важней, чем все ваше краснобайство. Любить надо – вот что помнили бы. А не понимаете, так учитесь!

Разве это не единственный способ идти через ад - бросить ему вызов?

Все мы лжем. Всякий человек лжец. А делаем вид, что говорим правду.

Доброта ведь нам ничего не стоит, правда?

"Секс и волшебство перемешаны, это она знала наверняка"

...в Союзе образования рабочих она пригубила серебряную чашу учения. Это был кубок, до краев наполненный пьянящим напитком - отопьешь чуть-чуть, а он тут же снова полон. Утолять жажду можно было вечно.

– Это кто?
– Кинозвезды, – ответил Клейтон.
– Чего это у них рожи так разъехались? – полюбопытствовал Чез.
– Это они улыбаются, – пояснил Клейтон. – Так улыбаются кинозвезды.