Семь очерков о Владимире Горовице

Что касается Блуменфельда, то известно, что ему было присуще «оркестрально-партитурное слышание фортепанной фактуры».

«Сфера прямых и опосредованных воздействий Рахманинова простирается сегодня от Клайберна – с  наибольшей очевидностью – до Горовица (скажем, в его по-рахманиновски грандиозной, скульптурно-рельефной, остро индивидуализированной передаче „Картинок с выставки“ Мусоргского)…» -(Д. Рабинович).

В словах о « колоссальности масштаба » – содержится и указание на другую фундаментальную черту пианизма Горовица. Речь идет о масштабности оркестральности его мышления на инструменте. Даже небольшие реплики знатоков его исполнительской манеры не дают забыть об этом качестве: «Горовиц был мастером игры в  больших залах»; «механизм его рояля был громадный».