Пена дней и другие истории

Почти всегда у него было хорошее настроение, а в остальное время он спал.

Люди не меняются. Меняются только вещи.

Знаешь, я хотел бы затеряться, как иголка
в стоге сена. И пахнет хорошо, и никто меня там не достанет...

Меня интересует не счастье для всех людей, а счастье для каждого.

Я полагаю, что фамильярность допустима исключительно между людьми, которые вместе пасли свиней, а это, как вам известно, не наш случай.

...история эта совершенно истинна, поскольку я ее выдумал от начала и до конца...

"Дверь подъезда захлопнулась за ним, издав звук поцелуя в голое плечо".

- Моя сестра сбилась с пути, - признался Николя.- Она изучала философию. В семье, которая гордится своими традициями, о таких вещах предпочитают молчать.

Они работают, чтобы жить, вместо того чтобы работать над созданием машин, которые дали бы им возможность жить не работая.

Он был настолько открытым, что было видно, как голубые и сиреневые мысли пульсируют в венах его рук.

Ожидание - это прелюдия в минорной тональности.

Неправда, что всегда надо быть умницей.

На свете есть только две вещи, ради которых стоит жить: любовь к красивым девушкам, какова бы она ни была, да новоорлеанский джаз или Дюк Эллингтон. Всему остальному лучше было бы исчезнуть с лица земли, потому что все остальное – одно уродство.

...и сунул в карман чаевые, но по всему было видно, что он лжец, что чая не пьет, что для него это не невинные чаевые, а винные, или даже коньячные.

Одной любви к вам недостаточно для того, чтобы остаться; зато ненависти к другим вполне хватает на то, чтобы уйти. Только зло заставляет нас действовать. Мы трусливы.

В жизни нужно устраиваться так, чтобы было на что вас похоронить.

Нужно, чтобы никто не платил налогов и подольше, тогда чиновники умрут от недоедания и наступит мир во всем мире.

Работа - вещь отвратительная, я это отлично знаю, но то, что делаешь для своего удовольствия, не может приносить дохода.

Просто меня в жизни интересует счастье не всех людей, а каждого в отдельности.

Профессору д ' Эрьмо было сорок лет. Их ему и давали. А больше он бы всё равно не взял.