Folk med ångest

Так сложилось, что фраза «я с бодуна» вызывает у коллег больше симпатии, чем если ты скажешь «я в отчаянии». Каждый день мы встречаем на улице людей, которые чувствуют то же, что я и вы, но не все из них понимают, что это. Люди месяцами испытывают боль, им тяжело дышать, они ходят к врачам, думая, будто проблемы – с легкими. А все потому, что им трудно признать: внутри что-то… треснуло. Что это душевная боль, жидкий свинец в крови, невыносимая тяжесть сдавила грудь. Мы обманываем сами себя, говорим себе, что должны вот-вот умереть.

- Я же не сказала, что счастье в деньгах. Я сказала, что счастье – как деньги. Это выдуманная ценность, которая появилась для обозначения того, что мы не в состоянии измерить и взвесить.
Голос психолога дрогнул на первых словах:
– Да… да… возможно. Но мы можем изменить и взвесить стоимость депрессии. И нам известно, что в период депрессии мы боимся стать счастливыми. Даже депрессия может стать надежным коконом: вы думаете, что если вы не будете страдать, не будете злиться, то… утратите свое «я», правда ведь?
Зара поморщилась:
– Вы так считаете?
– Да.
– Это все потому, что люди смотрят на тех, кто богаче их, и ноют: «Да, хоть они и богаты, но не счастливы». Как будто для всех, кто не совсем конченый идиот, смысл жизни только в том, чтобы круглые сутки быть счастливым.
Психолог что-то пометила у себя в блокноте и, не отрывая взгляда от записей, спросила:
– Так в чем же тогда смысл? Как по-вашему?
Зара ответила так, будто думала над этим долгие годы. Как человек, давно решивший, что для нее важнее важность работы, чем важность жизни.
– В том, чтобы иметь цель. Мысль. Вектор. Хотите услышать правду? Так вот, правда в том, что большинство людей гораздо больше хотят быть богатыми, чем счастливыми.
Психолог снова улыбнулась:
– Сказала директор банка психологу.