Орудия смерти. Город костей

-Закон суров,но это закон
-Sed lex,dura lex

Джейс вскинул бровь:

• Ты помнишь своего отца?

• Нет. Он погиб до моего рождения.
• Вот и хорошо: меньше будешь по нему скучать.

- Я всегда нуждался в тебе больше, чем ты во мне.

• Чушь! - возмутилась Клэри.
• Нет, не чушь, - с пугающим спокойствием заявил Саймон. - Ты всегда была... самодостаточной. Все, что тебе нужно, - это карандаши и твои воображаемые миры. Мне приходилось повторять одно и то же по шесть-семь раз. А потом ты наконец поворачивалась ко мне со смущенной улыбкой, потому что напрочь забыла все, о чем мы говорили. Но я никогда не сердился. Половина твоего внимания мне все равно дороже, чем чье-нибудь целиком.

- Если вдуматься, история не так уж и плоха. Отец просто хотела закалить мальчика, чтобы тот стал несгибаемым.

• Нет, в жизни надо быть гибким, - сказала Клэри, зевая. - Иначе просто сломаешься.
• Сильные не ломаются. - Джейс ласково провел ладонью по ее щеке.

- Что тебе принести?

• Только кофе. Черный, как моя душа.

Люди такие глупые

– Я шучу, – сказал он. – Ты не так уж плоха. Ты научишься. Видела бы ты, как Алек сначала делал сальто. Кажется, однажды он ударился головой.
– Конечно, – сказала Клэри. – Но ему, наверно, было лет одиннадцать. – Она посмотрела на него пристально. – Я так понимаю, ты всегда был восхитителен во всем этом.
– Я был рожден восхитительным.

Алек посмотрел на нее и покачал головой:
– Как тебе удается при любых обстоятельствах не извозиться в грязи?
Изабель невозмутимо пожала плечами:
– У меня чистое сердце. Оно отвергает скверну.

Предавать тяжело, а предавать ребёнка — тяжело вдвойне.

Все, что тебе нужно, — это карандаш и твои воображаемые миры.

Люди приходят и уходят, никто не остаётся надолго.

Красотку Изабель ты уже знаешь. Алек - ее старший брат, а Макс - младший.

Я всегда надеялся, что в ответ на мое «я тебя люблю», я услышу «я знаю» — как Лея сказала Хану в «Звёздных войнах».

— Когда мне было девять, отец подарил мне сокола. Велел научить его подчиняться — на птицу положено надевать колпачок, чтобы она ничего не видела, но я только гладил сокола, разговаривал с ним, завоевал его доверие, я сумел его приручить. Я пришёл с ним к отцу, думал, он похвалит меня, но он сказал: «Я велел научить сокола слушаться, а ты научил его любить, ты не приручил, а искалечил его». Он взял сокола и свернул ему шею, я проплакал всю ночь и больше не плакал никогда.

Саймон: ...а сама шлялась с крашеным блондином. косящим под гота!...
......
Джейс :Между прочим. цвет волос у меня натуральный,...для сведения

Она ушла ненадолго… кажется, чтобы позвать Ходжа. Просила дождаться ее, но…

　　— Жаль, я не предупредил Изабель, что у тебя вредная привычка поступать по-своему.

— Радуйся, что у тебя такая плоская грудь, — произнесла Изабель. — Я не могла носить это платье без лифчика.
Клэри нахмурилась:
— Оно очень короткое.
— Нормальное. — Изабель пошарила ногами под кроватью. Вскоре оттуда появилась пара сапог и черные колготки в сеточку. — Вот, держи. В них ты будешь смотреться повыше.
— Ну разумеется! Я ведь плоская как доска, да еще и лилипутка!

— А где жилые корпуса? Где спят Братья?
«Спят?» Беззвучный вопрос Иеремии повис в темноте.
Джейс рассмеялся, и пламя факела заплясало.
— Ну ты и спросила!

— А на подножии девиз нефилимов — Сумеречных охотников.
— А что он означает?
В темноте сверкнула белозубая улыбка.
— С тысяча двести тридцать четвертого года Сумеречные охотники смотрятся в черном лучше, чем вдовы их врагов.
— Джейс…
«Легок спуск в ад. Вот в чем смысл девиза», — пояснил Брат Иеремия.
— Какая приятная жизнеутверждающая фраза! — съязвила Клэри.

— Ладно. Потом вернешься? Суп будешь?
— Нет, — ответил Джейс.
— А Ходж?
— Никто не будет есть суп.
— Я буду суп, — вызвался Саймон.
— Ты не суп хочешь, — усмехнулся Джейс, — а переспать с Изабель.
Саймон застыл:
— Неправда!
— Я польщена, — с самодовольной ухмылкой пробормотала Изабель куда-то в кастрюлю.
— Конечно, правда, — продолжал Джейс. — Не стесняйся, спроси ее. И когда получишь отказ, мы наконец займемся делами. — Он щелкнул пальцами. — Не тормози, примитивный, нам некогда.