Белые одежды

...счастья искать нельзя. Обреченное дело! Кто ищет, тот, естественно, старается для себя. А это - усилия второго сорта. Счастье таких усилий не любит, обходит...Мир нам дан такой, какой он есть. Ни прибавить ни убавить. А счастья в нём нет. Не заблуждайся и не колеси зря в поисках. И не думай, и не мысли. Счастье в тебе. Когда положишь свою плоть, чтобы напитать ближних... Прольёшь кровь, переплывешь моря страданий... Вылезешь на берег еле живой...Тут счастье само тебя найдёт, не помышляющего о нём. Будет стелиться перед тобой. И никогда не надоест."

- Природа вовремя нас убирает, - заговорил он после
длинной паузы. - Всех классиков - писателей и композиторов,
всех Венеций и норвежских фиордов хватает на среднюю жизнь.
Поют Фигаро - тебе уже скучно, а они - впервые слышащие и
впервые поющие - в восторге. Если проследить - все, Федька,
на этот срок жизни рассчитано. За этот же срок человек
приобретает опыт. А когда поймет, что надо действовать, и
главное, поймет, как действовать - тут он умирает! А если
успевает сказать молодому: "Это невкусно, можешь не пробовать",

• тот говорит: "Заткнись, предок!" Хочет дойти сам. То есть,

Утром они проснулись, взглянули друг на друга и на них
вдруг накатило веселье. Она бросилась его душить, он заорал,
оба перекатились на соседнюю постель, которая так и оставалась
всю ночь под пикейным покрывалом. Не каждому могут быть понятны
невообразимые детские шалости молодой супружеской пары, двух
первых жителей рая, сошедших с ума от счастья. Но если бог
существует, да к тому же имеет человеческий облик и способен
видеть, слышать и реагировать, - ему достались редкие
возможности. Он, конечно, не видел ничего -мгновенно опустил
глаза. Но он слышал, он слышал!

Я представляю себе бога, слушающего все это. Он улыбается
своей умиленной улыбкой. А может быть, и с некоторой грустью.
Потому что он передал человеку самое лучшее, чего у него самого
нет, никогда не было и не может быть.
Из чего я могу заключить, что самая большая святыня и
ценность во всей Вселенной -- это чистая человеческая душа,
способная вместить любовь и страдание.

«Если бы это произошло... хотя тебе же ясно, что ничего не произойдет, — это был уже его собственный отдаленный голос. — Но если бы произошло, тебя ждал бы длинный путь. После Леночки Женя стала бы второй. Первой она бы не стала. А что такое вторая? Это та, которая стоит перед третьей. Женя, конечно, стала бы жертвой. Потому что это у нее любовь. Жизнь ее кончилась бы на этом. Как и жизнь той, самой первой. Пошла бы сплошная убыль. Все начало бы тупеть, бледнеть. А вдали, в конце, ждал бы вопрос: а существует ли вообще эта штука, это самое... даже неловко произнести... В общем, эта вещь, которая любит темноту, тайну и иносказание?»

— Так как же у вас все-таки обстоит с верой? — спросил Стригалев, глядя в свой стакан.
— Есть, Иван Ильич, три вида отношения к будущему и к настоящему, — с такой же серьезностью сказал Федор Иванович, выставляя вперед три пальца. — Первое — знание, — он загнул первый палец, — основывается на достаточных и достоверных данных. Второе — надежда. Основывается тоже на достоверных данных. Но недостаточных. Наконец, третье, что нас сейчас интересует — вера. Это отношение, которое основывается на данных недостаточных и недостоверных. Вера по своему смыслу исключает себя.