Город клинков

- Не бывает хорошей смерти, Лалит, — говорит она. — Это просто скучная и глупая штука, которая рано или поздно приключается с каждым из нас. Какой у нее может быть смысл? Никакого. Нет проку искать смысл у тени.

- Ты всегда думал, что война — такое грандиозное театральное представление. А для меня война — когда люди просто убивают друг друга. И это самое отвратительное, что может сделать человек.  А потому хочешь убить — не делай из этого шоу.

Спросите любого человека, какое у него самое заветное желание, и вам ответят: хочу ребенка, хочу свой дом, хочу составить состояние, хочу властвовать над умами людей.
Все эти желания — варианты одного самого главного: люди хотят оставить след в жизни, наследие для потомков, что-то, что запечатлится в вечности.
Мы хотим, чтобы нас помнили.

Жизнь — лишь прелюдия к смерти. Другие миры ждут нас.

Живи и избирай свой путь, зная эту тайну. Мы все встретимся, когда падет темное покрывало этого мира. Мы обнимемся на далеких белых берегах и отпразднуем нашу окончательную победу.

Isn’t that, uh, a l-little bit p-paranoid, G-General?’
‘Maybe. But paranoia usually doesn’t harm, and often helps.

What wild promises we make in order to justify the worst of decisions.

a slave will use any tool to escape their slavery, even those of their masters.

- А разве сейчас вы не обращаете людей в рабство? - спрашивает старик. - Из чего только не куют нынешние цепи. Например, из бедности.

Я надеюсь, что улицы, которые я помогла замостить, вода, которую я помогла провести, и камень, который я помогла ваять, — все это напомнит не мое имя, но имя инноваций, имя прогресса, имя любви. Мир не вечен. Но это не значит, что мы не должны пытаться сделать его лучше.

Ад требует от нас вести себя сообразно себе. И те, кто принимает его таким, какой он есть, — тот и победит.