Город клинков

Война, оказывается, это не когда одни побеждают других, и не сражения отдельных армий и народов, а единый чудовищный акт самоуничтожения, словно человечество взрезало себе живот, чтобы выпустить кишки на колени.

— А разве сейчас вы не обращаете людей в рабство? — спрашивает старик. — Из чего только не куют нынешние цепи. Например, из бедности. Из страха. Ритуалы, обычаи — это тоже цепи. Все действия есть лишь формы рабства, способ заставить людей делать то, что им совершенно не хочется делать.

Люди часто спрашивают меня: что я вижу, когда смотрю а окружающий нас мир. Ответ мой прост и правдив. Возможности. Я вижу возможности.

“She’s come to murder whatever’s left of our culture!” cries Balakilya.
“She’s here to force us to bow to the whip of Saypur!” shouts another man.
“Oh, for the love of…” Mulaghesh walks to the railing. “You want to know why I’m here? Here of all places on this damned world?”
“Tell us!” shouts one of the men below. “Tell us!”
“Fine!” snarls Mulaghesh. “I’m on vacation, you dumb sons of bitches!”

Война - естественное состояние человека. Война делает его сильным.

If wisdom comes with age, why do I keep making so many bad decisions, Pitry?

Быть сверхдержавой - значит вести постоянную войну с соседями. Мы должны признать, что это правда, либо проиграть.

Критическая ситуация — все равно критическая, даже если ее успели разрешить.

Мулагеш улыбается, глядя на них, упиваясь их молодостью, оптимизмом, наивностью, дурацким цинизмом. Да, ее молодость осталась далеко позади, но беречь, учить и наблюдать за ней — прекрасно. В действительности, это самое замечательное, что есть в жизни.