Цитаты из книги Дети разума

Известен только один вид, который умышленно, осознанно, понимая последствия, пытался уничтожить другую разумную расу без какой-либо серьезной попытки общения и без предупреждения. Это мы, люди. Первый ксеноцид провалился потому, что жертвам удалось спрятать одну способную к воспроизведению самку. Во второй раз ксеноцид провалился по более приятной причине – нашлось несколько представителей человеческого вида, полных решимости остановить его. <...> Но факт остается фактом: мы – люди – являемся разумным видом, который продемонстрировал наибольшую тенденцию к умышленному отказу от общения с другими видами и вместо этого к их полному уничтожению. Может быть, Десколадеры действительно варелез, а может быть, и нет. Но меня гораздо больше пугает мысль, что варелез – это мы. <...> Если мы снова решим использовать молекулярные дезинтеграторы, тогда мы не раман. Нам больше никогда нельзя будет верить. Тогда мы – тот вид, который надо уничтожить для безопасности всей остальной разумной жизни.

(Ольядо о смысле жизни и детях)

- Если бы целью жизни было просто ее продление, то ничто другое вообще не имело бы значения, потому что в таком случае "сегодня" всегда было бы только предвкушением и подготовкой к "завтра". Но ведь существуют сбывшиеся надежды, Грего. Существует счастье, которое у нас уже есть. Счастье каждого мгновения. Конец нашей жизни, даже если не осталось ничего, чтобы продолжить ее, если нет никаких последователей или потомков, конец жизни не стирает ее начала. - Но тогда ее нельзя оценить, - возразил Грего. - Если твои дети умерли, вся твоя жизнь - пустое. - Нет, - спокойно, но твердо сказал Ольядо. - Ты говоришь так потому, что у тебя нет детей, Грегуино. Но ничего не утрачивается. Ребенок, которого ты держал на руках хотя бы единственный день до своей смерти, не пустое, поскольку одного этого дня достаточно для достижения цели самой по себе. Ты уже отодвинул небытие на час, на день, на неделю, на месяц. И если мы все умрем здесь, на этой маленькой планете, наша смерть не зачеркнет прожитых нами жизней. Грего покачал головой. - Нет, ты не прав, Ольядо. Смерть отменяет все. Ольядо пожал плечами. - Тогда зачем же ты прикладываешь усилия и что-то пытаешься делать, а, Грего? Ведь ты все равно когда-то умрешь. Зачем заводить детей? Ведь и они когда-то умрут; умрут и их дети; все дети умирают. Когда-нибудь звезды улетят или взорвутся. Когда-нибудь смерть накроет всех нас стоячей водой небытия, и ничего не будет всплывать на поверхность, ничего не выдаст того, что мы когда-то здесь жили. Но мы-то жили, и в то время, когда жили, мы были живыми. Правда в том, что было, есть и будет, а не в том, что могло быть, должно случиться или никогда не может произойти. Если мы умрем, наши смерти будут иметь смысл для остальной вселенной. Даже если о нашей жизни никому не было известно, сам факт того, что кто-то жил здесь и умер, эхом отзовется по всей вселенной. - И тебе довольно этого? - поинтересовался Грего. - Умереть в назидание? Умереть, чтобы другие почувствовали ужас от того, что они убили тебя? - Бывают и худшие предназначения.

Ведут ли разговоры Боги различных народов? Общаются ли боги китайских городов С предками японцев? С повелителями Ксибальбы? С Аллахом? С Яхве? С Вишну? Существует ли у них собрание, Где они могут встретиться И похвалиться друг перед другом своими верующими? "Мои склоняются к полу, - скажет один, - И прослеживают в дереве жилки во славу мне". "А моих животных приносят в жертву", - ответит другой. "А мои убьют любого, кто оскорбит меня", - Похвастается третий. И вот вопрос, который я чаще всего задаю: Найдется среди божеств хоть один, Кто честно признаться сможет: "Почитающие меня люди исправно Повинуются моим справедливым законам, Обращаются друг с другом честно И ведут простую, щедрую жизнь"? Хань Цин- чжао, "Шепот Богов"