Империя должна умереть. Том 1

Везде, где появляется Горький, собирается толпа поклонников и поклонниц. Писатель, по словам Станиславского, стесняется своей популярности, все время теребит усы и поправляет волосы. «Братцы! — обращался он к поклонникам, виновато улыбаясь. — Знаете, того… неудобно как-то… право!.. Честное слово!.. Чего же на меня глазеть?! Я не певица… не балерина…» Ситуация становится особенно неудобной, когда на публике Горький появляется вдвоем с Чеховым, которого никто не узнает. В этих случаях Горький злится и кричит на поклонников: «Я не утопленник, чтобы меня разглядывать»

Поставить спектакль о жизни бомжей оказывается непросто — никто в театре не представляет себе, как разговаривают герои пьесы. В итоге режиссер Станиславский и труппа просят известного репортера Владимира Гиляровского, специализирующего на описании жизни нищих и бродяг, отвести их в самый неблагополучный район Москвы — на Хитровский рынок.
Экскурсия заканчивается драматически. Актеры Художественного театра угощают бродяг принесенной водкой и колбасой. Но застолье неожиданно перерастает в ссору: «Они побагровели, перестали владеть собой и озверели. Посыпались ругательства, схватили — кто бутылку, кто табурет, замахнулись… — вспоминает Станиславский. — Но тут бывший с нами Гиляровский крикнул громоподобным голосом пятиэтажную ругань, ошеломив сложностью ее конструкции не только нас, но и самих ночлежников. Они остолбенели от неожиданности, восторга и эстетического удовлетворения. Настроение сразу изменилось. Начался бешеный смех, аплодисменты, овации, поздравления и благодарности за гениальное ругательство, которое спасло нас от смерти или увечья».

От монархии Толстой переходит к критике чиновничества:
«В последнее время люди эти до такой степени у нас в России пали в нравственном и умственном значении, что если они прямо не воруют, как воровали те, которых обличили и прогнали, — они даже не умеют притвориться, что преследуют какие-нибудь общие государственные интересы, они только стараются как можно дольше получать свои жалованья, квартирные, разъездные. Так что управляет государством не самодержавная власть — какое-то особенное, священное лицо, мудрое, неподкупное, почитаемое народом, — а управляет в действительности стая жадных, пронырливых, безнравственных чиновников, пристроившихся к молодому, ничего не понимающему и не могущему понимать молодому мальчику, которому наговорили, что он может прекрасно управлять сам один».