Цитаты из книги Atlas Shrugged

Известны ли вам те чувства, которые ощущаешь, имея, наконец, дело с тем редкостным собеседником, из которого не надо вытаскивать понимание клещами?

праздник может быть только у того, кому есть что праздновать.

Если человек действует честно, ему незачем заранее заручаться чужим доверием, достаточно будет рационального восприятия его поступков.

— Разве это не странно? Когда от дел отходит политикан или кинозвезда, мы читаем об этом в газетных передовицах. Но вот заканчивается трудовой путь философа, и люди ничего не знают об этом.
— Некоторые знают.

— Мы обсуждали интереснейшую тему, — проговорила искренняя матрона. — Доктор Притчетт объяснял нам, что все вокруг — ничто.
— Он, вне сомнения, разбирается в этой теме глубже, чем кто-либо другой, — серьезным тоном отозвался Франсиско.

Проведя свою жизнь в чистой реальности — посреди металлов, техники и технологий, он приобрел искреннюю уверенность в том, что человеку следует иметь дело только с вещами рациональными, а не безумными, что следует искать правды, ибо верным всегда является только правдивый ответ, что бессмысленное, ложное, чудовищно несправедливое не способно преуспеть, не способно ни на что другое, кроме как потерпеть поражение.

— Я по-прежнему люблю его музыку, Дагни.
Голос его вновь сделался непринужденным:
— Но она принадлежала к другому времени. Нашему веку свойственны развлечения иного рода.

Способность к безмятежному веселью не может быть дарована безответственному дураку; нерушимый душевный покой не может посетить бродягу; умение смеяться подобным образом является конечным результатом самого глубокого, самого серьезного мышления.

Мне хотелось бы объяснить тебе, какое это облегчение — видеть женское лицо, наделенное несомненным интеллектом.

Тело его казалось спроектированным в качестве упражнения в изысканности стиля

Этого нельзя воспринимать серьезно, повторяло нечто несокрушимое, обитавшее в ее сердце — боль и уродство никогда нельзя принимать всерьез.

Он играл не для того, чтобы победить, а для того, чтобы сделать более сложной ее победу,

Она ощущала восторг, потому что каждый начинавшийся в ее теле укол боли должен был закончиться в его теле, не менее утомленном чем ее собственное, и, напрягая себя, она напрягала тем самым и его, и он чувствовал это, потому что она этого добивалась, и боль эта становилась не ее слабостью, а страданием его тела.

Оценивая по достоинству ловкость его движений, она заранее ощущала кипучее удовлетворение оттого, что должна победить именно эту совершенную машину, и каждый мастерский жест его становился ее победой, и его блестящее владение телом превращалось в ее триумф.

Они с Франсиско никогда не разговаривали о том, что происходило с ними, только о своих мыслях и о том, что будут делать… Она молча смотрела на него, словно бы внутренний голос твердил ей: не то, что есть, но то, что мы создадим… не остановят нас, меня и тебя…

Глядя на Франсиско и Джима, Дагни вдруг подумала о том, какие они разные. В улыбках обоих ощущался избыток иронии. Однако Франсиско смеялся потому, что видел за повседневностью нечто более великое. Джим же смеялся потому, что не хотел, чтобы нечто великое существовало.

Гербы нашего времени следует искать на рекламных щитах и страницах объявлений популярных журналов.
— О чем ты? — спросил Эдди.
— О торговых марках, — ответил он.

— Нечего воображать, прикидываться самостоятельной железной женщиной, этакой себе на уме! Ты просто бесхребетная тряпка, и только. Отвратительно видеть, как ты позволяешь помыкать собой этому надменному прохвосту. Он может обвести тебя вокруг пальца. У тебя нет никакой гордости. Стоит ему только свистнуть, как ты уже мчишься прислуживать ему! И почему ты еще ботинки ему не чистишь?
— Потому что он не приказывал, — отвечала она.