Седьмая функция языка

...тот, кто владеет речью, способен внушить боязнь и любовь и за счет этого становится потенциальным властителем мира, вот так!

Он [Байяр]... открывает книгу Рене Поммье, насчитывает семнадцать повтором слова "чушь" на четырёх страницах, закрывает.

Вычурность языка режет ухо, как броский макияж - глаз.

Как все книгочеи мира, попав в чужой дом, зачем бы они ни пришли, диссертант с интересом разглядывает выставленные тома.

От выступления уже не ждали эффекта, лишь бы оно было красивым.

Он [Мишель Фуко] доброжелательно поворачивается к Байяру – знает, какую робость порой приходится побеждать его почитателям, чтобы с ним заговорить. Байяр достает удостоверение [сотрудника полиции]. Ему ведь тоже хорошо известно, какое впечатление оно производит.

Приличия,как ни верти,-самый действенный способ принуждения.

Поэт безумен, но это безумие тихое, созидательное, не разрушительное.

Он отвечает, надеясь, что его лаконичность сойдет за глубокомыслие.

Он не любит, когда скучно, но для скуки столько поводов, и он мирится с ними, сам не зная почему.

Ты так часто меняешь взгляды, что не успеваешь ошибиться.

Жизнь состоит из вещей, литература – из слов. Жизнь предлагает воспринимать ее буквально: в самолете страшно, потому что думаешь о смерти. Подкатываешь к девушке – думаешь о сексе. Но даже самый дебильный критик понимает, что в „Гамлете“ речь вовсе не о молодом человеке, собравшемся убить дядю, дело совсем в другом.

Интуиция - такая же удобная штука, как бог, если не хочешь ничего объяснять.

Безысходность мобилизует и как мобилизатор она опасна.

Она психоаналитик,поэтому ставит диагноз:у нее позыв вывернуться наизнанку.

Пришел, увидел – и тошнит.

Оседлав могилу, накормим наших сынов кишками отцов.

Фуко пытается изобразить смех, затем извиняется: «От местного кофе все время хочется писать, ха-ха». Он встает и как можно более плавно движется к уборной, где будет опорожняться во все дыры.