Марков камень. Уральские сказы

Итак, время сказок с политическим контекстом и сомнительным смыслом. И это я говорю про сказку Павла Бажова "Богатырева руковица". Сразу скажу, что имя писателя у меня уже давно на слуху и его работы были в планах. Но информации о жизни Бажова или его книгах в моей голове почему-то нет. Выбор произведения был обусловлен моей любовью к богатырям - тема благодатная для интересных историй и захватывающих сюжетов.
Начну с плюсов: во-первых, стиль у Бажова красивый, приятных слуху и глазу. Во-вторых, у сказки интересная идея, ее можно было бы расписать в полноценный роман, добавить больше героев, сюжетных поворотов. Но перед нами скорее какой-то черновик, заметки, роспись пера, что угодно, но не то что надо.
Самое раздражающее в этой сказке - это ее сомнительная мораль. Якобы подразумевалось, что человек должен быть трудолюбивым, честным, заботиться об окружающих людях. Но на деле, там считывается смысл, что имей подвязанный язык, разбирайся в людях, умей манипулировать и заговаривать зубы и тогда ты получишь то, что хочешь.

Ну и ещё один важный минус - это политический контекст. Как оказалось, главный положительный герой а ней - это Ленин. Хотелось бы, чтобы однажды для детей писали книги, в которые не будут пихать политику. Ведь часто взрослые берут читать детскую литературу, чтобы отдохнуть от этой сложной "взрослой" жизни. А в итоге натыкаются на это. Первое же произведение комом, читать дальше не хочется.

Меня порадовало, что И. Елисеев и Л. Полякова включили в свой сборник «крылатых слов» 2го-да (сто второго года нобелевской эры, или, если угодно, 2002 по григорианскому счету;) заглавие этого сказа, так как оно получило крылатость, обозначая заинтересованность работой, высокое чувство ответственности за результат ее, новаторскую инициативу.

Профессор В.В. Блажес копает, конечно, глубже: Павел Петрович на примере самой грязной и низкооплачиваемой работы — углежжения — показал, что даже здесь можно достичь подлинных высот мастерства, и тогда труд может стать сродни поэзии; достиг настоящего мастерства — поймал живинку в своем деле; живинка из некоего мифического существа фольклора уральских углежогов превратилась в значительный символический образ.

О поэтической основе сказа: когда Михаил Адрианович Батин спрашивал Павла Петровича, тот отвечал «Там фольклорное только одно выражение «живинка», причем это у углежогов. Мне об этом случалось слышать. Она, живинка, представлялась каким-то существом... остальное, конечно, это уже сюжет, это мое». И добавлял, что выжиг древесного угля — химически сложный процесс, во многом непонятный неграмотным людям, поэтому они считали, что здесь вмешиваются фантастические существа — живинка, пустодымка, огневка: прошел выжиг удачно, значит, «живинка помогла, а не получилось — пустодымка и огневка помешали».

Здесь упоминается еще один «царский заказ», но это мелочь. Кроме него хватает всего, чем приметна наша (в том числе и производственная) жизнь: очковтирательство, беспорядочность (и распутство, как одно из проявлений), жуткие казни, которые тогда вообще были чем-то привычным («К палкам же его присудили и так отхлестали, что смотреть страшно. Еле живого домой приволокли»).

Нельзя недооценивать и коварство угнетенного человека: a la guerre comme a la guerre, когда речь идет о выживании ум приобретает бóльшую или меньшую изворотливость (если может).

С Златоустовским горным округом, куда сказитель определил эту весьма сатиричную историю, связаны жизнь и деятельность Павла Аносова, изобретателя тогдашнего булата. По иронии судьбы завод, начинавшийся как Златоустовский чугуноплавильный и железоделательный с 92го-да назывался об’единение «Булат». Вот интересно: он еще существует или тоже уже «гикнулся»?

Конспект статьи Е.Δ. Гилевой (Бажовская энцилопедия)

Впервые опубликован под названием «Сказ про Иткуль» в сборнике «Светлое озеро» (Свердловск, 38; по «григорианскому летосчислению» — 1938, больше к этому не возвращаемся, номера годóв пишу в формате нобелевской эры)

Затем П.П. Бажов дополнил финал, дал иное название и опубликовал в журнале «Индустрия социализма» (№ 10 39го-да), с жанровым подзаголовком «Из старых уральских сказов».

Δействие сказа происходит вне пределов Сысертского горного округа, но рассказчиком выступает полевской старик дедушка Слышко. В молодости он часто бывал на Иткуле — в нем всегда было «полным-полно рыбы» и место «для гулянки — лучше не надо». В башкирских деревнях, расположенных на берегах, рассказчику приходилось слышать предания о названии озера: на дне озера «песок мяснúка» (т.е. песок с красной глиной), поэтому вода отливает «скрасна маленько» — как будто кто «мясо в ней полоскал»; по-башк. ит — говядина, куль — озеро, «вот и вышло мясное озеро», считает рассказчик.

Он знает еще одну «посказульку»: Никита (Δемидов) высудил право на ревдинские рудники (у др. ветви Δемидовых — которая родом от Акинтия/Акинфия) однако места для завода там не было, и он нашел подходящую территорию на пр.берегу Чусовой в Шайтан-логу. Но здесь стояла небольшая башк.деревня, и Н.Δемидов уговорил жителей переселиться к оз. Иткуль, наобещав всяких благ, в т.ч. «старикам на каждый год по красному кафтану». Башкиры ушли, на месте их деревни был поставлен Васильевско-Шайтанский з·д. Какое-то время все шло по уговору, к·й выполнял Василий, сын Никиты Δ. Он был молод и, как говорит рассказчик, «злостью да хитростью еще не настоялся», зато Н.Δ. решил отказаться от своих слов и велел привезти не конину или баранину, а свинину, к·ю башкиры не употребляют из культовых соображений. Δело дошло до драки и стрельбы, тогда подручный Н.Δ. велел «поганить» озеро: рубить свинину на куски и бросать в воду.

Т.о. спровоцировали бунт башк.деревни и последующее наказание стариков — «им выдачу» красных кафтанов. Стариков нещадно били кнутом — «мясо клочьями» висело, и подручный похвалялся, мол, будете теперь носить мои красные кафтаны, «только сладко ли?» Но жестокость породила ответную жестокость: башкиры выкрали демидовскую шавку убили, и самого «нарядили» в «красный кафтан» — содрали кожу «от шеи до колен». Δемидовский кафтан — символ лжи, насилия, злобы.