Скорая помощь. Душевные истории

Я полагаю, это какая-то инфекция, от которой нет ни иммунитета, ни лекарств. Дурость присуща не только русским. Просто у нас ее не стесняются. У нас на нее делают поправку, но не всегда. У нас на дурость реагируют кривой усмешкой и машут рукой, понимая, что дурость не побороть, ее надо воспринимать как природу и стихийное бедствие, которому невозможно противостоять, а только исправлять последствия, если возможно. Дурость не всегда глупость. Иногда дурость сочетается с отвагой и создает основу для безумной храбрости и, накладываясь на честь, порождает героев. Об этих людях потом складывают легенды, пишут книги и снимают кино.

В ординаторской он поставил открытую коробку с «Ассорти» и налил по кружке чаю, не забыв плеснуть в него коньяка. Он не заметил коварства в глазах медсестры. Та потянула одну конфетку и, надкусив, слизывала вытекающую помадку.
– Как я люблю такие… – произнесла она с наслаждением. – С гноем!
Анестезиолог поперхнулся и изменился в лице. – С чем?
– С гноем, доктор, ведь очень похоже… желто-зеленый, тягучий… и шоколад как капсула абсцесса, вскрываешь с хрустом, и из нее гной вытекает… точно такой же… только пахнет по-другому. Не гнилостно.
Доктор сдержал рвотный позыв.
– Можно еще одну? – Сестра потянулась за второй. Анестезиолог торопливо придвинул ей всю коробку.
– Конечно!
– Вы тоже ешьте! – Сестра елейно улыбнулась. – Я бы их назвала не «Ассорти», а «Абсцессные» или «Гнойные». Согласны? Можно еще на коробке написать «Флегмона!».
– Конечно, – с трудом проговорил доктор и жестом показал, что ему надо срочно выйти.
– Не стесняйтесь, доктор, блюйте здесь, прямо в раковину. – Медсестра глумилась, уже не скрывая своих намерений отомстить за все щупанья во время операции. – Мы же все свои… смелее!