Скорая помощь. Душевные истории

Я полагаю, это какая-то инфекция, от которой нет ни иммунитета, ни лекарств. Дурость присуща не только русским. Просто у нас ее не стесняются. У нас на нее делают поправку, но не всегда. У нас на дурость реагируют кривой усмешкой и машут рукой, понимая, что дурость не побороть, ее надо воспринимать как природу и стихийное бедствие, которому невозможно противостоять, а только исправлять последствия, если возможно. Дурость не всегда глупость. Иногда дурость сочетается с отвагой и создает основу для безумной храбрости и, накладываясь на честь, порождает героев. Об этих людях потом складывают легенды, пишут книги и снимают кино.

В ординаторской он поставил открытую коробку с «Ассорти» и налил по кружке чаю, не забыв плеснуть в него коньяка. Он не заметил коварства в глазах медсестры. Та потянула одну конфетку и, надкусив, слизывала вытекающую помадку.
– Как я люблю такие… – произнесла она с наслаждением. – С гноем!
Анестезиолог поперхнулся и изменился в лице. – С чем?
– С гноем, доктор, ведь очень похоже… желто-зеленый, тягучий… и шоколад как капсула абсцесса, вскрываешь с хрустом, и из нее гной вытекает… точно такой же… только пахнет по-другому. Не гнилостно.
Доктор сдержал рвотный позыв.
– Можно еще одну? – Сестра потянулась за второй. Анестезиолог торопливо придвинул ей всю коробку.
– Конечно!
– Вы тоже ешьте! – Сестра елейно улыбнулась. – Я бы их назвала не «Ассорти», а «Абсцессные» или «Гнойные». Согласны? Можно еще на коробке написать «Флегмона!».
– Конечно, – с трудом проговорил доктор и жестом показал, что ему надо срочно выйти.
– Не стесняйтесь, доктор, блюйте здесь, прямо в раковину. – Медсестра глумилась, уже не скрывая своих намерений отомстить за все щупанья во время операции. – Мы же все свои… смелее!

– Это у тебя рука мастера, – возразил хирург, – с одного тычка оставил отделение без света. Бейте его! Это он замыкание устроил!
Анестезиолог нырком ушел в коридор.
– А они электрика госпитализировали! – раздался оттуда его вредный голос.
Хирург сдал прооперированного алкаша.
– Забирайте и… – Тут до него дошел смысл услышанного. – Это правда?!
– Мы случайно! – смутились милиционеры. – Тут наплыв был, да еще при свечах… не видно, кто он – пьянь или электрик?! А видок у него самый что ни есть – нашенский.
Из коридора вышел злой электрик.
– Ну вас всех в задницу! – гневно произносит он. – Тут хватают и раздевают, там обещают, что сейчас на органы располосуют! Идите вы все!!!

Врач распутывает провода кардиографа ЭК-1Т («Малыш»). Аккумулятор, как обычно, сдох уже несколько лет назад. Даже не заряжается. Поэтому аппарат нужно включать в розетку. Фельдшер тянет в ванную провод заземления. Так надежнее. Бабка на кровати демонстративно стонет и теребит себе левую грудь. Врач спрашивает фельдшера:
– Зачем тянешь?
– А наводку [помехи от элеткросети, из-за чего ЭКГ становится непригодной для расшифровки] даст?
– А если не даст?
– А если даст?
Бабка с кровати подает голос:
– Я вам и на водку дам, и на коньяк, только снимите кардиограмму!

1. Медики, работающие в экстремальных условиях, проходят проверку на взаимопонимание и выручку, поддержку и доверие очень быстро.

2. Более бесправного существа, чем абитуриент, придумать невозможно.

3. Если бригаду заставляют надевать бахилы, значит делать на вызове нечего.

4. В жизни вообще столько всего происходит, что выдумывать ничего не надо, надо всего лишь внимательно наблюдать происходящее вокруг.

5. Дурость присуща не только русским. Просто у нас её не стесняются. У нас на дурость реагируют кривой усмешкой и машут рукой, понимая, что дурость не побороть, её надо воспринимать как природу и стихийное бедствие, которому невозможно противостоять, а только исправлять последствия, если возможно.

6. С тех пор как медицинская помощь превратилась в медицинскую услугу, медики потеряли всё: социальный статус, уважение, любовь и понимание.

7. Медицинский смех - это смех сквозь слёзы, сквозь боль и обугленное сердце.