Котлован. Джан

Начнем с того, что повесть "Котлован" была написана в период активной работы Сталина - с 1929-го по апрель 1930 года. Платонов лично был свидетелем ликвидации кулаков и коллективизации. О чем нам собственно и повествует в своем произведении. Вместо вымышленных веселых будней тружеников мы получили боль и трагедию человека.
Но Платонов не похож на типичных русских писателей, ведь он очень легко пишет. Столь щепетильная проблема читается очень легко, но и в то же время проникает в тебя, оставляя непоправимые , а иногда даже печальные и ужасающие эмоции. Именно из этого произведения понимаешь весь ужас сталинских репрессий и их последствия.Смысл философской повести Платонова заключается в разоблачении созданного «всемирного счастья». Энтузиазм первых лет революции оказывается лишь рытьем собственной могилы. Появляющиеся на строительстве котлована крестьяне работают «с таким усердием жизни, будто хотели спастись навеки в пропасти котлована». Так постепенно Платонов приходит к мысли об отдалении людей от той истины, которой они готовы были посвятить себя без остатка.
Сам Сталин запретил публиковать это произведение. Долгое время его изучали в подполье. И хотя вождь народа любил писателя и считал талантливой личностью, Андрея Платонова ждали репрессии и преследования. Лидер так и не простил мастеру его остроты и реалистичности в рассказе.
Эта повесть оставила во мне неизгладимые впечатления, пусть и очень печальные.А главное показывает всю суть это мира и заставляет задуматься над тем, из-за чего происходят войны,а так же к чему они приводят...

Увлекательная книга. Я сейчас ничего не читаю, но вот взял ридер в руки, открыл историю и дочитал эту книгу. Точно так же взахлеб я ее читал перед этим — начнешь и остановиться не успеваешь, только на часы смотри.

Я не знаю, как характеризовать ее язык. Могу сказать, что написанное имеет оттенок чувственности и как будто развернутая наивная искренность такая, что ли. Даже рецензии чужие читать не буду, пусть это удивительное дитя от союза таланта и первородного социализма останется во мне таким каким само захотело.

Как рассказать о том, что такое тоталитаризм, без назидания, нагнетания и попыток погружения типа "представьте, что вы попали"... Это всё не сработает. Как сработает — только так, как у Платонова.

Произведение погружает в ужас и повергает в ужас. На страницах — ужасные обстоятельства, на душе — ужасные впечатления. Медленное сползание вниз по спектру бессмысленности передано очень достоверно. Читать одновременно и тяжело, и не оторваться, читал как будто отвращённо заворожённый.

Повествование очень ленивое, сюжет тянется как будто один большой день, это не выглядит захватывающим чтением, но захватывает и не отпускает именно своей инфернальностью — не чередой событий, а тем, какие это события и какие герои, и каким языком описаны.

Язык просто невероятный. Никогда ещё такого не встречал. Сперва выделял цитаты на каждой странице, потом понял, что бесполезно, вся книга одна сплошная цитата. Смесь Евангелия и партсобрания, смысловой былинности и канцелярских крючков. Употребить это одновременно кажется невозможным, и мозг просто физически устаёт, но при этом я восхищён тем, как автор сбалансировал эти несочетаемые ингредиенты. Ощущения от этого блюда — "это невозможно есть, дайте ещё".

Книга дьявольски точно передаёт чувство страшного эксперимента, ненатурального мертворожденного мира, в котором живые люди становятся человекоподобными существами, и для этих существ пробуждающиеся внутри признаки жизни означают смерть, ибо "живым" в нашем понимании в этом пространстве делать нечего. Смерть разных персонажей чем дальше тем больше кажется самым нормальным, что происходит на страницах книги.

Все персонажи книги получают своё место, непонятно кто здесь герой второго плана, каждый выхватывается прожектором в своё время и становится главным. Это тоже мастерски прописано.

Честно говоря, для описания впечатлений от книги не хватает слов, настолько она обескураживающая и гениальная. Рекомендую ли читать — совершенно точно да. Здесь не будет интеллектуального или событийного наслаждения, но будет именно опыт проживания, насколько он возможен в литературе. Тот случай, когда "краткое содержание" или рецензия вообще не даст представления о том, что там за обложкой.

Андрей Платонов долгое время для меня был закрытым, "не моим" писателем. Настораживал и отталкивал меня язык Платонова: стиль его письма казался мне упрощенным до примитивизма; косноязычие отдельных его героев больно резало слух; неумение персонажей Платонова произносить развернутые речи казалось мне признаком отсутствия глубины мысли писателя... Как же я ошибалась!

С трудом одолев первые страницы повести "Джан", я вдруг стала ощущать вкус и объемность, глубину и наполненность прозы А. Платонова. Дальше читала уже запоем... Не могу сказать, что всё прочитанное воспринималось мной легко. Я как будто слышала в ушах сухой скрип человеческих костей, заунывный вой ветра в пустыне, песок забивал дыхание и порой трудно было дышать... Почти физически больно было от некоторых сцен... Сострадание к героям повести порой сменялось раздирающей до отвращения душу жалостью и хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть, как люди пьют сырую кровь, как орлы выклевывают живую плоть, как насилуют девочку, которая не только не сопротивляется, но и помогает своими движениями насильнику...

Мне показалось это произведение очень христианским, а совсем не идейно-социалистическим, как об этом говорят некоторые. Возлюби ближнего как самого себя, отдай последнюю рубашку, непротивление злу... и сама эта история блуждания народа по пустыне (как Моисей водил свой народ) и возвращение этого народа (как возвращение блудного сына)... в общем, много чисто христианских аллюзий и смыслов.

Впрочем, не только христианский контекст есть в книге.
Для меня главный герой повести Назар Чагатаев - это образец всемирной всеобъемлющей бескорыстной любви к человеку, который пытается в самом жалком, униженном человеке найти и рассмотреть живую душу. Он, как эсхиловский Прометей, готов, чтобы его заклевали хищные птицы, лишь бы помочь своему народу; как азиатский дервиш готов раздать всё, что у него есть и пойти странствовать, познавая мир; как христианский мученик не помнит зла и готов всё заранее простить своим обидчикам...

Книга - не легкая для восприятия; требует душевных усилий.

Есть книги, которые в теории стоит перечитывать. А есть такие, расставание с которыми приносит радость. Вот "Котлован" такой. По мне, самое ужасное,что эта повесть отнесена к разряду чуть ли не гениальных...это классическая литература,понимаете? Вот я не понимаю. Увы,но мне кажется, что советская литература навсегда осталась в своем ограниченном советском пространстве. Она как газетная статья, которая актуальна здесь и сейчас, а завтра представляет собой никому ненужный набор букв. Меня даже не трогает идея перевернутости жизни, мрачность рассказа о людях, строящих счастливый дом будущего, который оборачивается могилой, котлованом. Это все красивая теория. А на деле какая-то невнятная архисоветская ерунда.

Роман-повесть, написанный почти 100 лет назад о периоде столетней давности, в сегодняшнем прочтении обретает реальное бессмертие. Несмотря на трагизм, мрачность, депрессию, безысходность, описанные и отображенные на его страницах, его обязательно нужно прочитать. Хотя бы для того, чтоб лучше понимать историю своей страны. Историю карающего социализма, раскулачивания, поиска социальной справедливости, истины и правды. Язык романа крайне необычен. Он отрывистый, резкий, колкий, полный нестандартных оборотов, инверсий слов, аллегорий, гротеска, фантасмагории, символизма и горькой сатиры.

Главный герой произведения, тридцатилетний Вощев, уволен с механического завода за «рост слабосильности в нем» и за то, что «стоял и думал на производстве». А думал Вощев о «плане жизни». Беда в том, что в молодой тогда еще «стране советов» в начале 20-х годов XX века простому человеку задумываться было нельзя – ты винтик системы, вот и крутись себе на здоровье. Сложно было таким, как Вощев, которые мечтали «выдумать что-нибудь вроде счастья, а от душевного смысла улучшить производительность».

Бредя по городу, Вощев видит все социальные несовершенства – бранящихся у открытых окон родителей, чьи дети «вырастают себе на мученье»; жирного и грубого инвалида Жачева, пожирающего взглядом проходящих мимо строем юных пионерок, бесхозяйственных бедняков и землекопов, роющих огромный котлован под будущий «общий дом пролетариату».
В старом здании завода мы видим девочку лет 6-7 возле умирающей бездомной матери-буржуйки, которая перед смертью наказывает дочери «никому не рассказывать, что родилась от меня, а то тебя заморят».

«Главный Ленин, а второй – Буденный. Когда их не было, а жили одни буржуи, то и я не рожалась, потому что не хотела. А как стал Ленин, то и я стала»! Так рассуждает этот ребенок, ровесник революции, которого оставили в артели среди мужчин землекопов, занятых на котловане. Инвалид Жачев мечтает «кончить всех больших жителей своей местности, оставив в живых лишь пролетарское младенчество и чистое сиротство».
Идея написания повести пришла к Платонову после длительной командировки в 1929 году. Объездив много деревень, писатель был ошарашен и разочарован тем, что скрывалось за идеей коллективизации. Тысячи раскулаченных семей были высланы в северные необжитые и необитаемые регионы нашей необъятной, где они гибли от холода и голода. Честные крестьяне либо были убиты, либо высланы, а вот несостоятельные, ленивые, складно «звонящие» о новой власти вдруг становились богатыми и уважаемыми. Девочка Настя, которая в итоге тоже умирает, тоже символизирует смерть социализма, невозможность развития его изначально, еще в зачатке.

Всю повесть условно можно разделить на две части: городскую, где мы видим раскопку котлована, и деревенскую, где описана коллективизация и борьба с кулаками.

Котлован – это невоплощенные в жизнь идеи большевиков. Так и оставшиеся где-то на глубоком дне. Новое пытались построить, полностью искоренив прошлое. Но так не работает ни один исторический процесс. Без опоры на прошлое строить будущее невозможно, оно просто не выживет.

Работая в артели, Вощев не находит и проблеска истины. Людям некогда думать, они ведь заняты «делом». А дело это – помощь в раскулачивании крестьян в окрестных деревнях.

Враждебная, полярная риторика и агитация, отражающая изнутри мир коммунизма, очень четко прослеживается в романе. Все построено на поляризации, на противопоставлении белого и черного, на огне классовой борьбы. Дискриминации, депрессии и репрессии, которые уже через несколько лет охватят всю страну (печально известный 1937 год…). Вся свобода, равенство и братство, обещанные народу, в очередной раз оказываются мифом. Ни о какой осознанности народа и светлом будущем автор не строит ни малейших иллюзий. По сути, его котлован становится мифической братской могилой для этого самого «светлого будущего».

Платонов отсылает нас и к мифологии. Так, с кулаками борется настоящий медведь-молотобоец, и их отправляют в никуда на огромном плоте. Аллюзия к языческим похоронам на погребальной ладье. А медведи, по преданиям, в старину были наделены способностью вынюхивать нечистую силу.

Интересен и еще один факт – в 1931 году советская власть снесла Храм Христа Спасителя. Здание 19 века взорвали, а на его месте планировали возвести Дворец Советов общей высотой 415 метров (на шпиле которого должна была возвышаться статуя Ленина, которую было бы видно из любого уголка Москвы). Однако большевикам удалось только выкопать огромный котлован, где потом соорудили самый большой открытый бассейн «Москва». Эскиз Дворца Советов тоже пошел в «дело» и частично воплотился в жизнь в здании главного корпуса МГУ на Воробьевых горах. Воссоздать же заново Храм Христа Спасителя на Волхонке удалось только к 1999 году.

Закончить этот обзор хочу цитатой Иосифа Бродского, который прочитал повесть в 1973 году, сразу после выхода ее в свет в Америке: «Первое, что следовало бы сделать, закрыв данную книгу, это отменить существующий миропорядок».

Юлия Визер

Моё знакомство с Платоновым вышло весьма спонтанным. Я взялась читать эту повесть в электронном варианте, не имея ни представлений, ни ожиданий насчет того, что внутри - просто первая строчка показалась мне интересной.

Поэтому всё, что было после, внезапно оказалось для меня самым крупным в моей жизни литературным экспериментом. Садомазохистким литературным экспериментом :)

Сюжет повести максимально прост, и не особенно развивается по ходу действия. Работника завода увольняют по причине того, что он во время рабочего процесса буквально задумывается о смысле жизни. В поисках смысла и истины он уходит в другой город, где находит артель землекопов, что роют огромный котлован для будущего общепролетарского дома. Почувствовав, что эти люди владеют смыслом, он захотел приобщиться к рабочим.

Начало кажется в чем-то забавным, однако читатель быстро перестает хихикать. Градус мрака, тоски и безнадёги резко нарастает и возвеличивается до абсурда. Каждый из артели напоминает живой труп, который еще держится только на одном ожидании этого светлого будущего, которое наступит тогда, когда будет построен огромный дом, через окна которого можно будет смотреть на прекрасный новый мир. Но на самом ни один из них в это светлое будущее не верит по-настоящему , только говорить об этом нельзя. Грязные, тощие, они спят огромной кучей прямо на полу бараков, один за другим они умирают то во сне, то во время работы. Их сметают, как обычный мусор и продолжают работу.
Вощев, который слаб от того, что не чувствовал истины, захотел быть рядом с теми, у кого она есть, потому что их труд несет в себе высокую идею. Но и у них не было этой самой истины, и они были также слабы, но даже не позволяли себе задумываться.

Удивительно, каким фантастичным языком написана эта повесть. Невероятно гнетущая, уродливая атмосфера книги создается очень затейливыми фразами, напоминающими одновременно поэзию и объявления ЖЭСа. Это как поэма, написанная в прозе, красивая и громоздкая, нелепая и возвышенная.
Прочитать быстро ее невозможно, во-первых, каждую строчку хочется перечитывать и декламировать бесчисленное количество раз.

"Вопрошающее небо светило над Вощевым мучительной силой звезд"

"Умерший, палый лист лежал рядом с головою Вощева, его принес ветер с дальнего дерева, и теперь этому листу предстояло смирение в земле".

Во-вторых, даже после перепрочтения не всегда возможно уловить смысл, так что нужно вернуться и попробовать еще раз. Иногда складывалось чувство, что читаешь на иностранном - потому что повествование куда-то постоянно убегает, а остаются просто красивые, но пустые слова, разбросанные кое-как в вычурные и затейливые фразы. Несколько раз я откатывалась чуть ли не в самое начало. Я и злилась, и наслаждалась, эмоции метались от "я тебя искала всю жизнь" до "я больше не могу, я уже о*уела (голосом Ренаты Литвиновой). И это - уникально. Эту книгу невозможно перевести на другие языки. А если возможно - что останется вне конктекста нашей культуры и общей истории?