Осень Средневековья. Homo ludens. Эссе

На самом деле конечно нет, однако по объему сходство с библиотечной книгой Гермионы Грейнджер определенно есть, а я, как мне показалось, прошла все стадии Гермиона - Гарри - Рон.  Ну или просто у страха глаза велики.

Итак, " Осень Средневековья" Йохан Хёйзинга. У меня бумажный вариант издательства "Иллюминатор", на самом деле очень красивый, с большим количеством иллюстраций, которые хочется рассматривать, с качественной бумагой и интересными шрифтами. В общем, оформление книги на высоте, придраться здесь не к чему да и не хочется. И, честно говоря, если бы у меня не было бумажной версии, вряд ли бы я решилась читать "Осень Средневековья" в электронном виде, хотя кто знает.

Сам Йохан Хёйзинга, что становится очевидно с первых же страниц, человек весьма незаурядного ума, а его энциклопедические знания поражают воображение. То, с какой легкостью он жонглирует таким пластом исторической информации восхищает и немного бьет по самолюбию. На такой труд надо положить жизнь. Книга содержит большое количество информации из поздней истории средневековья, порой разрозненной и несмотря на всю структурированность поэмы, читать местами трудно. Некоторые главы шли особенно тяжело, часто возникало желание отложить книгу и взяться за другие, что я собственно и делала в течение всего месяца, но всякий раз все равно возвращалась к "Осени Средневековья". Автор периодически скачет с предмета на предмет, вот мы вроде бы только что говорили о религии, а в следующем абзаце переходим к пословицам и поговоркам, такое несколько сбивает с толку и усложняет и без того не самое легкое чтение.

Информации очень много. Если раньше вы никогда не касались истории средних веков, а в частности Франции и Нидерландов, крайне рекомендую предварительно ознакомиться. Большое обилие сносок, цитат на разных языках, имен и названий чтение не упрощают, но заставляют поинтересоваться. В конце книги приведены хронологические таблицы и указатели, к которым приходится обращаться и делать это часто.

Тем не менее, книга хороша, хотя и требует подготовки. Мне понравилось, как автор действительно с искренним интересом и любовью рассказывает о жизненном укладе людей той эпохи, их быте и нравах, роли религии, рыцарских идеалах и искусстве. Многие общественные процессы он рассматривает как своего рода культурную игру, с правилами и нормами, говоря о том, что всю жизнь люди играют в разные игры. Это необычный взгляд, такого подхода я раньше не встречала, и это очень интересно! Мне же человек на излете средних веков представился таким подростком в кризисе, который уже вроде бы и вышел из детских лет,  но до человека взрослого и состоявшегося еще безмерно далек.

Честно признаюсь, моих знаний при прочтении было недостаточно, но это ничуть не умаляет достоинств поэмы, которую читать хоть и трудно, но интересно. Я люблю средние века, а прочтение труда  Хёйзинги для меня это определенная веха, поэтому я искренне советую всем интересующимся данной тематикой хотя бы раз в жизни прочитать данную книгу. Я же скорее всего через какое-то время перечитаю книгу еще раз.

Первое - безумно рада, что осилила самую заковыристую книгу из этого тура KillWish, причем с адекватными временными затратами (неделя!) Второе - не так страшен чёрт, как его малюют. Вполне читабельная книга Третье - как же мало я знаю и понимаю про Средневековье. Пусть и мышление было ограниченным, и произведения (прежнего всего живописные) сознавались по заказу церкви и в рамках церковных догматов, то это был потрясающий мир, столько отличный от нашего (не только про материальные блага речь!). Не скажу, что книга прям летела по время чтения, не скажу, что поняла и переварила хотя бы 50 % информации, но было интересно постигать что-то новое для себя. К сожалению, в университете курс средневековой литературы был ограничен Боккаччо, Данте, Песней о Роланде, поэзией трубадуров и ещё некоторыми вещами. Автор мастерски анализирует произведения многих (!) средневековых авторов, что прям всё бросай и читай эти тексты. Будь я знакома хоть с каким-то из этих произведений, было бы интереснее. Тоже и с живописью. Один огромный нюанс - это сноски. Из так много, что они составляют половину моего электронного варианта. Скажу сразу, я их прочитала очень мало. И ещё одно - в книге полно текстов на языках, отличных от того, на котором писалась Осень средневековья. Это французский, немецкий, английский (в их вариантах 14-15 вв.), латынь и т.д. Конечно, добрые редакторы сделали перевод, но, блин, этих текстов столько!.. Одним словом, если вы интересуетесь эпохой Средневековья, читаете книги и смотрите фильмы, то эта книга - must read. Если же, как я, просто закинул в Виш - потом прочитаю, то лучше из Виша удалить и читать другие книги)))

Хёйзинга (идёт по узкой, стилизованной под Средневековье улочке, напевает): Архети...пы-стереоти...пы, симво...лизм-эро...тизм...

Падает тьма, слышны звуки возни, глухие удары, вскрики, пыхтение...

...Стилизованный под Средневековье трактир. За столом вокруг кувшина, из которого поднимаются стилизованные мультяшные пузырьки, сидит и выпивает яркая компания персонажей, нарисованных в стиле аниме.

Дракон (всхлипывает): Там нет драконов! Эльф (низким хриплым голосом): Ёпта... Гхыр вашу за массаракш... (пинает большой мешок под столом). Тролль (осуждающе смотрит на эльфа, пинает большой мешок под столом): Можно придти к консенсусу, что наблюдается фундаментальный конфликт наших аксиологических и экзистенциальных установок... Гном (осуждающе смотрит на тролля, пинает большой мешок под столом): Поганое тролльское наречие!.. Тролль (подбирая слова): Однако же можно ли считать полной картину мира... созданную этим... Эльф: ...гхырём. Дракон: Там нет драконов! Гном: Наш мир - романтика! Р-р-романтика, а не психоанус... Тролль: Психоанализ?.. Гном: Я так и сказал... Гномы, тролли, драконы... изредка рыцари... Дракон: Драконы!!! Гном: Я так и сказал... редко девы... изредка хоббиты... Хоббит (пытается пнуть большой мешок под столом, не дотягивается, падает со стула под стол)... Гном: ОН УНИЧТОЖИЛ НАШ МИР! Он подменил нашу сказку... (с отвращением) ан... ализом. Расчленение, трепанация и препарация... "выдираньице кишочек"... Эльф (примирительно): Ну, там были гхыровые такие байки... как тот рыцарь этого... а этот ту даму... а потом они вместе... Тролль: Популяризация материала провоцирует дилетантов на поверхностные выводы. Эльф: Этот гхыр обзывается! Гном: Ну потерпи, потерпи, он же не может по-другому, ограниченный он - болезный! Тролль: Что лучше - автор равнодушно-информационный или небезразлично-интерпретирующий?.. Интерпретация истории так или иначе превращается в наррацию, повествование. Документальность не дает объективности, а посыл автора - передать "дух истории", "лирический комментарий" - преступно невыполним. Можно назвать факты, но как можно сказать, что думали факты? Даже "после" не значит "потому что" - как же "одновременно" может означать "потому что"?.. Кто может оценить с достоверностью, насколько близка реальности наррация Хёйзинги? Не более ли резонно предположить, что реальное Средневековье неодолимо потеряно... Эльф: Ёпта... Вот гхыр... Гном: Реальность - это мы! Байки и предрассудки, языческое, неграмотное большинство. А разные там очкарики... тьху! Хоббит (с придыханием из-под стола): Полторы тысячи сносок! Тролль: "Обилие и разнообразие цитат и собственно авторскому тексту придают свойства цитаты". Набор анализируемых артефактов - картин, скульптур, текстов - большой, но как часто между ними искрит причинно-следственная связь? Каким образом вещь обрастает мхом эмоций, причем эмоций, приписанных с дистанции времени?.. Хоббит (пытаясь залезть на стул): Аллегория – это символ, спроецированный на поверхностную силу воображения, намеренное выражение – и тем самым исчерпание – символа, перенесение страстного вопля в структуру грамматически правильного предложения. Эльф (беря хоббита за шиворот, как котенка, и опуская на стул): Бредит!.. Тролль: Цитирует... На онтологический вопрос - что есть Средневековье - адекватно ответить не может никто. Можно только более или менее приблизиться к нему. Но кто может сказать, что в полноте познал даже собственную эпоху даже в ограниченной локации. Чтойность же Средневековья этого... Эльф: ...гхыря... Тролль: ...базируется на случайной выборке артефактов, часто идеологизированных, заказных. Анализируя преимущественно памятники визуального искусства, легко абсолютизировать объект и сделать частное общем, спорадические проблески искусства в жизни назвать "сознательным искусство жизни". Хёйзинга рисует широкую панораму... Дракон: Там нет драконов! Тролль: ...довольно широкую. Любовь. Религия. Искусство (визуальное против текстуального). Быт. Смех. Смерть... Хоббит: Оливье... Эльф: Бредит!.. Тролль: Цитирует... Стремление вывести формулу духа из определенного набора предметов ведет к непоследовательности и противоречиям, на чем легко поймать этого... Гном: ...гхыря... Тролль: ...он одинаково верит противоположным фактам из случайно сохранившихся документов, всем рекам пролитых слез, количеству поданных блюд, убитых врагов или соблазненных дев, а между тем сам пишет, что "об отсутствии критицизма и легковерии настолько явно говорит нам каждая страница средневековой литературы, что нет смысла приводить примеры". Гном: Ну... как раз про дев там... лыцарей... было неплохо! Роман о розе я бы... иллюстрировал... в камне... опять же карнавальные шествия, "представления с обнаженной натурой"... Иератичненько... (Тролль поднимает кулак.) Эротично, я хотел сказать... Хоббит: Он сам!!! Сам пишет фэнтези!!! Эльф: Ёпта!.. Цитирует? Тролль: Бредит... Но правильно! "Двор и церковь - это еще не вся жизнь эпохи", однако артефакты принадлежат преимущественно двору и церкви, соответственно выводы преимущественно принадлежат артефактам (а как сделать выводы без артефактов?). Так реальная ли эпоха перед нами? Только в относительном приближении - эрго фэнтезийная. Материал соблазняет, но какую наглость надо иметь, чтобы утверждать: "Разница между летом и зимой ощущалась резче, чем в нашей жизни, так же как между светом и тьмой, тишиною и шумом"! Какая наглость или какое визионерство?.. Гном: Не выражайся! Эльф: Гхыр вашу за массаракш! Хоббит: Есть или не есть... (все смотрят на хоббита) есть нам... (все смотрят на хоббита еще более интенсивно. Хоббит сползает под стол) есть нас... (дракон заинтересованно поднимает скатерть, оттуда писк хоббита) есть мы или не есть - вот в чем вопрос!!! Все согласно вздыхают, кивают. Тролль: Экзистенция - главный вопрос... Хёйзинга (из мешка): ВАС НЕТ НИ В ОДНОМ ДОКУМЕНТЕ!

Падает тьма, в ней постепенно исчезают цветные пузыри, из мешка выбирается стилизованный Хёйзинга.

Хёйзинга: УА-ХА-ХА! Это моё Средневековье! Теперь оно будет только таким!!! Меня прочитают все! Все будут меня цитировать! И там нет драконов! Нет эльфов! Нет гномов и троллей!!!! УА-ХА-ХА!

Последние мультяшные пузырьки кружат вокруг Хёйзинги.

Голос эльфа: Ёпта!.. Вот гхыр! Голос гнома : Эта нудятина не будет продаваться! Зуб даю... драконов... ну, хоббитов... Голос хоббита: Полторы тысячи сносок!.. Голос тролля: Рискованная для популярной книги сентенция "литература, с нашей точки зрения, выглядит скучной и утомительной", сказанная на некоем личном вкусовом основании, обязательно будет безосновательно дублирована массами дилетантов. Голос гнома: Какой зануда будет это читать! Историко-эротическую драму - да! Фэнтэзятину - да! Пиплу нужны только секс, смерть, котики!!! Голос хоббита: Безнадежная поверхностность, мишура стилистической орнаментики, слащавая романтика, подержанная фантазия, рассудочное морализирование... варварское великолепие, причудливые и перегруженные формы, немощное воображение... Голос тролля: То, что инспирирует нарратора, восстает против реальности. И беллетристика всегда перевесит мозаичную документалистику.

В темноте рисуются очертания дракона, который проглатывает Хёйзингу.

Дракон: Там нет драконов! (Рыгает.) Голос гнома: Нас больше! Мы вечные!

Па-беларуску...

Тут...

Маё Сярэднявечча не будзе ранейшым

Хёйзінга (шпацыруе вузкай, стылізаванай пад сярэднявечную вулкай, наспеўвае): Археты...пы-стэрэаты...пы, сімва...лізм-эра...тызм...

Падае цьма, чуваць гукі валтузні, глухіх удараў, ускрыкі, пыхценне... ...Стылізаваны пад сярэднявечны шынок. За сталом вакол збана, з якога падымаюцца стылізаваныя мульцяшныя бурбалкі сядзіць і выпівае яркая кампанія персанажаў, намаляваных у стылі анімэ.

Цмок (усхліпвае): Там няма цмокаў! Эльф (нізкім хрыплым голасам): Ёпта... Гхыр вашу за масаракш... (пінае вялікі мех пад сталом). Троль (асуджальна глядзіць на эльфа, пінае вялікі мех пад сталом): Можна пагадзіцца, што назіраецца фундаментальны канфлікт нашых аксіялагічных і экзістэнцыйных установак... Гном (асуджальна глядзіць на троля, пінае вялікі мех пад сталом): Паганая трольская гаворка!.. Троль (падбіраючы словы): Аднак жа ці можна лічыць поўнай карціну свету... пададзеную гэтым... Эльф: ...гхырам. Цмок: Там няма цмокаў! Гном: Наш свет - рамантыка! Р-р-рамантыка, а не псіхаанус... Троль: Псіхааналіз?.. Гном: Я так і сказаў... Гномы, тролі, цмокі... зрэдку рыцары... Цмок: Цмокі!!! Гном: Я так і сказаў... зрэдку хобіты... Хобіт (спрабуе пнуць вялікі мех пад сталом, не дацягваецца, валіцца з крэсла, знікае пад сталом)... Гном: ЁН ЗНІШЧЫЎ НАШ СВЕТ! Ён падмяніў казку... (з гідотай) ан... алізам. Расчляненне, трэпанацыя і прэпарацыя... "Выдираньице кишочек"... Эльф: Ну, там былі гхыровыя такія баечкі... як той рыцар гэтага... а гэты тую даму... а потым яны разам... Троль: Папулярызацыя матэрыялу правакуе дылетантаў на павярхоўныя высновы. Што лепш - аўтар абыякава-інфармацыйны ці неабыякава-інтэрпрэтацыйны?.. Інтэрпрэтацыя гісторыі так ці інакш ператвараецца ў нарацыю, аповед. Дакументальнасць не дае аб'ектыўнасці, а пасыл аўтара - перадаць "дух гісторыі", "лірычны каментар" - злачынна-невыканальны. Можна назваць факты, але як можна сказаць, што думалі факты? Нават "пасля" не значыць "таму што" - як жа "адначасова" можа значыць "таму што"?.. Хто можа ацаніць з пэўнасцю, наколькі блізкая рэальнасці нарацыя Хёйзінгі? Ці не больш слушна меркаваць, што рэальнае Сярэднявечча неадольна страчанае... Эльф: Ёпта... Вось гхыр... Гном: Рэальнасць - гэта мы! Байкі і прымхі, паганская, непісьменная большасць. А розныя там ачкарыкі... цьху! Хобіт (з прыдыханнем з-пад стала): Паўтары тысячы зносак! Троль: "Обилие и разнообразие цитат и собственно авторскому тексту придают свойства цитаты". Набор паданалізных артэфактаў - карцін, скульптур, тэкстаў - вялікі, але як часта паміж імі іскрыць прычынна-выніковая сувязь? Якім чынам рэч абрастае мохам эмоцый, прычым эмоцый, прыпісаных з аддалення?.. Хобіт (спрабуючы залезці на крэсла): Аллегория – это символ, спроецированный на поверхностную силу воображения, намеренное выражение – и тем самым исчерпание – символа, перенесение страстного вопля в структуру грамматически правильного предложения. Эльф (беручы хобіта за каўнер, як кацяня, і апускаючы на крэсла): Трызніць!.. Троль: Цытуе... На анталагічнае пытанне - што ёсць Сярэднявечча - адэкватна адказаць не здольны ніхто. Можна толькі больш ці менш наблізіцца да яго. Але хто можа сказаць, што ў паўнаце спазнаў нават уласную эпоху нават у абмежаванай лакацыі. Штойнасць жа Сярэднявечча гэтага... Эльф: ...гхыра... Троль: ...грунтуецца на выпадковай выбарцы артэфактаў, часта ідэалагізаваных, бо заказных. Аналізуючы пераважна помнікі візуальнага мастацтва, лёгка абсалютызаваць аб'ект і зрабіць прыватнае агульным, спарадычныя пробліскі мастацтва ў жыцці назваць "сознательным искусством жизни". Хёйзінга падае шырокую панараму... Цмок: Там няма цмокаў! Троль: ...даволі шырокую. Каханне. Рэлігія. Мастацтва (візуальнае супраць тэкстуальнага). Побыт. Смех. Смерць... Хобіт: Аліўе... Эльф: Трызніць!.. Троль: Цытуе... Імкненне вывесці формулу духу з пэўнага набору прадметаў вядзе да непаслядоўнасці і супярэчнасцяў, на чым лёгка спаймаць гэтага... Гном: ...гхыра... Троль: ...ён аднолькава верыць супрацьлеглым фактам з выпадкова захаваных дакументаў, усім рэкам пралітых слёзаў, колькасці пададзеных страваў, забітых ворагаў ці спакушаных дзеваў, а між тым сам піша, што "об отсутствии критицизма и легковерии настолько явно говорит нам каждая страница средневековой литературы, что нет смысла приводить примеры". Гном: Ну... якраз пра дзеваў там... лыцараў... было няблага! Раман пра розу я б... ілюстраваў... у камені... зноў жа карнавальныя шэсці, "представления с обнаженной натурой"... Іератычна... (Троль падымае кулак.) Эратышна, я хацеў сказаць... Хобіт: Ён сам!!! Сам піша фэнтэзі!!! Эльф: Ёпта!.. Цытуе? Троль: Трызніць... Але слушна! "Двор і царква - гэта яшчэ не ўсё жыццё эпохі", аднак артэфакты належаць пераважна двару і царкве, адпаведна высновы пераважна належаць артэфактам (а як зрабіць высновы без артэфактаў?). Дык ці рэальная эпоха перад намі? Толькі ў адносным набліжэнні, фэнтэзійна. Матэрыял спакушае, але якое нахабства трэба мець, каб сцвярджаць: "Разница между летом и зимой ощущалась резче, чем в нашей жизни, так же как между светом и тьмой, тишиною и шумом"! Якое нахабства або якое візіянерства?.. Гном: Не выражайся! Эльф: Гхыр вашу за масаракш! Хобіт: Есці ці не есці... (Усе глядзяць на хобіта.) Есці нам... (Усе глядзяць на хобіта яшчэ больш інтэнсіўна. Хобіт спаўзае пад стол) Есці нас... (Цмок зацікаўлена пасоўваецца бліжэй да хобіта.) Ёсць мы ці не ёсць - вось у чым пытанне!!! Усе ўздыхаюць, згодна выгукваюць, ківаюць. Троль: Экзістэнцыя - галоўнае пытанне... Голас з-пад стала: ВАС НЯМА НІ Ў АДНЫМ ДАКУМЕНЦЕ!

Падае цьма, у ёй паступова знікаюць каляровыя бурбалкі, з мяха выбіраецца стылізаваны Хёйзінга.

Хёйзінга: УА-ХА-ХА! Гэта маё Сярэднявечча! Цяпер яно будзе толькі такім!!! І там няма цмокаў! Няма эльфаў! Няма гномаў і троляў!!!! УА-ХА-ХА! Апошнія бурбалкі кружляюць вакол Хёйзінгі. Голас эльфа: Ёпта!.. Вось гхыр! Голас гнома: Гэтая нудзяціна не будзе прадавацца! Зуб даю... цмокаў... ну, хобітаў... Голас хобіта: Паўтары тысячы зносак!.. Голас троля: Рызыкоўная для папулярнай кнігі фраза "литература, с нашей точки зрения, выглядит скучной и утомительной", сказаная на нейкай асабістай густоўнай падставе, абавязкова будзе паўтораная беспадстаўна масамі дылетантаў. Голас гнома: Які зануда будзе гэта чытаць! Гістарычна-эратычную драму - так! Фэнтэзяціну - так! Піплу трэба толькі сэкс, смерць, коцікі!!! Голас хобіта: Безнадежная поверхностность, мишура стилистической орнаментики, слащавая романтика, подержанная фантазия, рассудочное морализирование... варварское великолепие, причудливые и перегруженные формы, немощное воображение... Голас троля: Тое, што інспіруе наратараў, паўстае супраць рэальнасці. І белетрыстыка заўсёды пераважыць мазаічную дакументалістыку.

У цемры малююцца абрысы цмока, які праглынае Хёйзінгу.

Цмок: Там няма цмокаў! (Рыгае) Голас гнома: Нас больш! Мы вечныя!