Лощина

Она подняла его на пьедестал и наделила прекрасными, благородными качествами. Но когда идола сбрасывают с пьедестала, ему не прощают ничего.

Почему столько беспокойства из-за какого-то убийства? Когда-нибудь мы все умрем. Не все ли равно, что нас унесет: рак, туберкулез, пуля из револьвера или удар ножа? Все, это приводит к одному и тому же состоянию. Умер, и никаких больше хлопот и забот! Неприятности для тех, кто остался, для родных. Им нужно решить, носить ли траур или нет, они спорят о наследстве, чтобы узнать, кому достанется письменный прибор тети Селины!

Узор из причудливо переплетённых страстей и воль. Странный узор, с пронизывающими его тёмными нитями вражды и вожделения.

Ее муж заявил с некоторым затруднением, что в основном человеческие поступки чем-то мотивированы. Леди Эндкателл продолжала:

— Правильно. Только иногда что-то делают, а потом не помнят, зачем. Смысл есть, но его нужно найти! Конечно, я о чем-то думала, когда положила этот пистолет в корзину. Инспектор, я вас спрашиваю, почему я это сделала?

Изготовление нитроглицерина – занятие, которое взрослые одобрять не должны.

Глаза очень ненадежный свидетель. Глаза видят иногда то, что их заставляют видеть.

Она  не хотела любить его таким, каким он был. Она подняла его на пьедестал и наделила прекрасными, благородными качествами. Но когда идола сбрасывают с пьедестала, ему не прощают ничего.

Настоящая трагедия – это когда у тебя есть все, чего ты желал.

Иногда прошлое – самое подходящее место для жизни.

По-моему, можно впасть в уныние, если, несмотря на ум и образованность, ты никому не нравишься.

Если вы очень медлительны и не любите болтать, все думают, что вы ничего не понимаете… А вы исподтишка смеетесь над ними!

Глаза видят иногда то, что их заставляют видеть.

—" Совершенно бестелесна...Будто фея."

– Дорогая Люси, – сказал сэр Генри, – таинственные мыслительные процессы, происходящие в твоей голове, приводят в отчаяние даже тех, кто знает тебя не первый год.

Крепкий черный кофе, который она выпила, не нарушит сна, если она сама того не пожелает. Генриетта уже давно приучила себя настраиваться на определенный ритм, который помогал уснуть. Нужно позволить мыслям свободно скользить, легко, словно сквозь пальцы, проходить в сознание и, не концентрируя на какой-то из них внимания, разрешать им свободно и легко проплывать мимо…

Эта маленькая лампочка освещала стеклянную маску, одну из ранних ее работ. Довольно наивная вещица, как ей казалось теперь, в традиционном стиле. «Как хорошо, что человеку свойственно перерастать себя», – подумала она.