Звездные часы человечества

Это было мощно! Это действительно был подвиг, жаль, что человек, совершивший его, этого не узнал. Почему-то я осталась под впечатлением от романа. Возможно из-за того, как простой человек смог достичь многого.
В романе рассказывается история Магеллана, о его жизни в качестве простого моряка Португальского флота. Как он служил и набирался опыта, изучал старые карты и слушал, что говорят моряки. И как он загорелся идеей совершить кругосветное плавание и открыть пролив, но Португальский король его не поддержал. Однако это его не остановило.
Мы видим очень сильного человека, который хочет достичь поставленной цели. И ради нее он делает многое: меняет подданство, находит кредиторов, решает кучу иных проблем, возникающих на его пути. Он находит 5 старых кораблей, собирает очень разношерстную команду и отправляется в путь. В пути тоже было не все гладко, но об этом лучше прочесть. Из кругосветного путешествия возвращается только один корабль, и вся слава открытий уходит к адмиралу, что был назначен после трагических событий. Магеллан забыт ибо

Помимо этого, путешествие Магеллана доказало, что Земля имеет форму шара и что она движется вокруг своей оси.
Отдельное спасибо автору за то, что он собрал всю историческую хронику и в легкой, доступной манере рассказал нам про этот подвиг.

Каждый раз читая произведения Цвейга, у меня проскальзывает мысль: "если бы в школе нам так преподавали историю, то это был бы мой любимый предмет". Но увы...

В его новеллах история оживает. Вместе с героями проживаешь те события. И ведь автор придерживаясь фактов описывает. Т.е. то, что нам рассказывали датами и сухими фразами, здесь превращается в интереснейшее событие.

В каждой новелле описаны звездные секунды, минуты, часы, которые повлияли на ход истории. За каждым великим событием стоит человек и его действие или бездействие - именно об этом написал Цвейг.

Не все герои этих новелл мне оказались знакомы. О Васко Нуньес де Бальбоа даже не слышала, не говоря уже о предательстве его друга. А вот имя друга слышала - Писсаро и даже кое-что вроде бы читала о покорении инков. Или например Марсельеза. Кто знает/помнит автора Руже де Лиле?

Битва при Ватерлоо. Уж сколько о ней написано. Вся битва расписана по минутам. И если бы не нерешимость генерала Груши, то история была бы другой.

Толстой, Ленин, Гёте, Достоевский, Гендель, Вильсон, Завоевание Византии, Открытие Эльдорадо, покорение Южного полюса, преодоление океана и установление связи между Старым и Новым Светом...

Книга читается очень легко. Ёмко и интересно рассказаны (не)известные события. И главное, повествование не оставляет равнодушным, как сухой учебник.

В этой новелле Стефан Цвейг рассказывает о великом моменте, родившемся почти по недоразумению. Клод Жозеф Руже де Лиль — ни революционер, ни герой, а скромный офицер с хорошим слухом — за одну ночь сочиняет песню, чтобы как-то приободрить друзей. А выходит Марсельеза — гимн всей Франции, марш, под который идут на смерть и творят историю.

Цвейг подаёт это не как торжество духа, а как трагикомедию судьбы. Руже де Лиль, сам не особенно верящий в революцию, через пару лет будет бежать от власти, вдохновлённой его же песней и чудом избежит гильотинны. Он — случайный гений, вспыхнувший на одну ночь и затем исчезнувший, забытый своей же эпохой.

Цвейг точно чувствует драму человеческой случайности: как легко человек может создать великое — и как равнодушно история его потом отпустит. «Гений одной ночи» — не рассказ о песне, а ироничная медитация о вдохновении, которое не спрашивает, готов ли ты к бессмертию.

Еще один пример величайшего мужества и величайшей несправедливости.
Я не очень охотно начинала читать эту книгу, но игра обязывала. И Стефан Цвейг, знакомый мне раньше только по великолепным новеллам, сумел увлечь и заставил по-настоящему переживать за своего героя.
Пусть Магеллан был не очень приятным в общении человеком, слишком уж прям и откровенен, не умеет договариваться и тем более льстить, но он одержим своей целью и готов жертвовать чем угодно для ее достижения. А цель - проплыть вокруг Земли, открывая по пути новые территории.
Но португальскому королю это не интересно, ему не нравится этот выскочка, не умеющий произносить приятных слов. Испанского короля заинтересовать удалось, пять кораблей отправятся в плавание к непонятной пока цели. Но и здесь нет большого доверия к чужаку.
Из пяти кораблей вернется только один с горсткой выживших моряков. А сам Магеллан погибнет совершенно нелепо, только-только одержав свою победу. И не останется после него ни могилы, ни наследников. Вся слава достанется человеку, совершенно ее не заслужившему, а Испания бездарно отдаст плоды героического плавания.
И только благодаря другу и летописцу Магеллана человечество узнает, чем оно обязано этому нелюдимому герою.
К сожалению, жизнь вообще часто бывает несправедлива, отдавая лавры победителей самым пронырливым.

Я очень пожалела о том, что мы не читали это в школе, когда проходили эпоху великих географических открытий! Как много можно было бы почерпнуть ещё тогда! Как иначе мы смотрели бы на этот подвиг, как намного ярче он остался бы в памяти! Но, к сожалению, на уроках географии довольно бегло проходятся по важным открытиям, и из её курса я помню лишь про пролив и кругосветное путешествие, а ещё смутно про смерть Магеллана. И это удручает и огорчает, словно мы вновь предали его забвению, мимолётно уделяя внимание тому, что сложно представить себе, сложно вообразить и обхватить, три года было потрачено на возвращение в точку, откуда отчалил Магеллан с пятью кораблями. И чтобы это не казалось приятной морской прогулкой по безбрежному и спокойному морю, хотя сомневаюсь, что такое могло прийти кому-то в голову, стоит брать во внимание, что из 265 человек вернулось только 18.
Цвейг снова прекрасен, благодаря его описаниям живо представляется и этот сумрачный, непоколебимый и терпеливый Магеллан, и добродушно-доверчивый и наивный Пигафетта и верный Энрике и все остальные. Каждый образ кажется живым, настоящим, своеобразным и непохожим. Они все словно встают перед глазами, и ты наблюдаешь за их счастливейшими и тяжелейшими мгновениями, когда они наконец-то больше чем через год тяжкого плавания, предательства капитанов-испанцев, голода и всевозможных лишений нашли пролив, соединяющий Атлантический и Тихий океаны. А затем и когда они причалили у нужных островов, после потерявшие своего предводителя. Но печальнее не то, что команда после его смерти опустилась до ужасного предательства и отдала на растерзание сначала Магеллана, а затем и капитану Серрано не пришла на помощь, и шаталась по океану как куча слепых котят. Намного трагичнее, что Магеллан, так долго и упорно движущийся к этой цели, к возможности осуществления своего замысла, так многим для этого пожертвовавшим, в конце концов, Португалия считала его предателем, а Испания относилась к нему с недоверием, ведь предавший корону однажды предаст снова. Хотя я с этим не согласна, не он предал корону, а корона его. Не он был неблагодарным служащим, а его за службу во имя португальской короны не только не оценили по достоинству, но и вовсе не оценили никак. К сожалению, испанская корона поступит не лучше и Карл V, который обещал ему столь много, отдаст все надлежащие Магеллану почести мятежникам, тем, кто мешал более всего в осуществлении его замысла.
Какая же горькая оказалась судьба у Магеллана, Цвейг заставляет прочувствовать её с лихвой, что не так-то просто будет теперь забыть. За каждый миг счастья он расплачивался горем, каждый шаг его должен был быть верен и точен, каждое действие встречало противодействие. И как же жестоко и печально найти, лишь кончиками пальцев коснуться своей мечты, но не успеть насладиться своей победой, обхватить, обнять наконец-то свою осуществившуюся мечту. Совершить подвиг, на который не решался ещё никто, но не вкусить его, не отметить по возвращению домой с родными, которые также не пережили эти три года его странствий. Да, он обессмертил своё имя, в конце концов, худо-бедно, но в школе мы его проходим, и какое-то поверхностное знание о нём имеем, пусть оно и такое пустое, состоящее из простого описания набора фактов, совсем не то, что заслуживает такое открытие. Но как же горько было читать о том, что по заслугам он не получил не то, что при жизни, но и при смерти. Что его подвиг был приписан другим, его же тело даже не было предано земле, не было отобрано у туземцев, и ни одно из его последних слов, указанных в завещании, не было выполнено. До чего же жестокая у него оказалась судьба, подарившая ему единственно возможность совершить подвиг, путем титанического усилия и ужасных лишений, но не более того, словно, как пишет Цвейг, действительно ожесточённо произносящая:

Я осталась под большим впечатлением от прочитанного, и хоть во мне вызывает сомнение возможность миролюбивой экспансии, из серии насаждения демократии, тем не менее, невозможно не проникнуться уважением к этому сильному, стойкому адмиралу, благодаря дерзкой своей мечте, смелости и терпению доказавшему, что Земля-таки явно шарообразная и что, двигаясь в одном направлении, можно вернуться в точку, откуда отплыли. И за это, я надеюсь, что Фернао де Магельаеш надолго ещё останется в нашей памяти, как и в самой истории.

В новелле «Невозвратимое мгновение» Стефан Цвейг обращается к судьбоносному эпизоду в истории — битве при Ватерлоо и роли, которую сыграл в ней маршал Наполеона, генерал Эммануэль де Груши. Произведение раскрывает трагедию человека, оказавшегося перед решающим выбором и не способного его сделать — или сделать слишком поздно.

Цвейг не осуждает, а сочувствует: перед нами не предатель, а жертва колебаний, долга и неподходящего часа. Через одну ошибку — почти комическую в своей трагичности — он показывает, как легко человек может пройти мимо своего великого момента, так и не узнав, что он был.

Август Зуттер просто хотел тишины, хлеба. Мечтал о мирной, справедливой жизни на новом континенте. Всё шло по плану, пока на его земле не нашли золото — и мечта быстро превратилась в хаос. Началась типичная американская история: толпа, жадность, конец мечте.

Вместо награды за честный труд — разорение. Вместо славы — забвение. Цвейг не просто рассказывает биографию, а показывает, как легко мечта может обернуться кошмаром, если она сталкивается с жадностью толпы.

Новелла короткая, но по силе воздействия сравнима с романом.

Это первая прочитанная мной вещь Цвейга. Впечатлен. Читаю дальше.

И введение в "золотой век" Португалии – золушки Европы. Благодаря дерзновенным мечтам инфанта Энрике, более известного как Генрих Мореплаватель, до португальцев вдруг дошло, что они не на задворках империй, а ближе всего к океану и к неоткрытым пока землям, таящим несметные сокровища. Надо только отыскать путь в Индию и тогда золотой дождь прольется на всех, у кого голова на плечах.

Это дурманящее слово - "пряности". Они нужны всем. Без индийских специй пища северян в средние века пресна и безвкусна. Без шелков и благовоний женщинам солнце светит лишь в пол-силы. Без зернышек ладана католической церкви нечем будет дурманить головы прихожанам. Без опия и камфары аптекам придется потуже затянуть пояса. Стоят пряности столько, что ценность человеческой жизни можно не брать в расчет. Прибыль легко спишет и гибель сотни-другой моряков, и потерю пары-тройки кораблей. Жажда наживы - сильнейший стимул, заставляющий отправляться в опасный морской путь снова и снова. Чем больше новых островов, где пряности можно грести лопатой, тем лучше. Чем короче путь до благословенной Индии, тем мощнее золотой ручеек.

В этот водоворот покорения мира, стяжания привилегий и бессмертной славы затянуло и Магеллана. Слишком внезапным был его жребий. Не подготовились родители и сограждане к грядущей посмертной славе первооткрывателя пролива и опытного морехода. Ни точного указания города, где он родился, ни даты. Ни первых написанных слов, ни нарисованных карт не сохранили архивы. Ни пристрастий, ни слабостей не зафиксировали хроники. Нет показаний соседей о том, каким малышом он рос. Не было свидетелей у самых судьбоносных разговоров. Утонули дневники. Непосильный труд взвалил на себя австрийский писатель. Описывая подвиг Магеллана, Цвейг и сам совершил нечто героическое. Ибо скудна информация о славном португальце. Первые шаги по великому пути теряются в дымке, что дает повод Цвейгу спустить фантазию с поводка. Он приписывает своему герою оптом все, чем мог тогда заниматься безвестный юноша. С чем то из этого непременно сталкивался юный Фернао де Магельаеш, в истории именуемый Магелланом.

Пять лет понадобилось будущему герою, чтобы хоть как то выделиться на службе и начать возвышение. Вернувшись в Лиссабон, он не узнал столицу. Белемскую гавань, в том месте, где служил напутственный молебен Васко да Гама, украшает

Пролитая им на чужбине кровь трансформировалась в золото. Вокруг все беспечно тратят деньги, а он вернулся как уехал – безвестным солдатом. С этим надо было что-то делать. Например, перейти на службу к испанскому королю и отдать тому секрет, найденный в Португалии - местонахождение пролива, способного сократить путь к вожделенным пряностям.

Может ли улыбнуться удача тому, кто не умел веселиться? Может, но только для того чтобы втереться в доверие и получить возможность нанести удар побольнее. Если верить Цвейгу, Магеллан был честолюбив и терпелив, расчетлив, практичен и очень профессионален. Во все вносил суровость. С таким характером легко совершать подвиги, но вряд ли стоит рассчитывать получать за них награды. Награждающим неприятно видеть такие лица - неприветливые и неугодливые. Но это не значит, что таким некоммуникабельным людям, как Магеллан не стоит и пытаться. Пусть современники не признали величие подвига, зато Цвейг оценил и постарался другим передать свое восхищение этим не отступающим перед трудностями португальцем. Герой и творческая личность! Ни больше, ни меньше.

Чем больше я читаю Цвейга, тем меньше его понимаю. Назвать не умение признавать поражение героизмом - еще полбеды, но что творческого в методичном обшаривании всех бухточек подряд в поисках пролива, я уразуметь не в состоянии. Цвейг явно писал о чем-то о своем. Так расхваливать человека, который проигнорировал все возможности заручиться расположением людей, которые помогали ему совершать его подвиг, восстановил против себя капитанов, упрямо держал всех в неведении, дано не каждому. Цвейг просто не знает удержу. Уж такой Магеллан скрытный, такой расчетливый! Всем надлежит пасть ниц и быть челом от восторга.

Я готова признать высокий профессионализм Магеллана и важность его открытия, но уважаемый господин автор, не могли бы вы чуть умерить пыл. Особенно в описании вспыхнувшего мятежа, который был очень даже ожидаем, исходя из воссозданного Цвейгом характера первопроходца. Магеллан же с самого момента отплытия оказался один. совсем один... с моим здоровым коллективом. Не вышло бы из него Наполеона, даже если бы захотел. А он и не хотел. Создается впечатление, что он был тем еще мизантропом. А что туземцев не истреблял, так он их просто не замечал, не до них было. Иной думою томим. И все же. Без единого проблеска поддержки. Все сам. На одном упрямстве и честолюбии. Он устремился в небо, не желая отрывать ног от земли. Он нашел не только вход в пролив, но и выход. Он организовал экспедицию, которая совершила кругосветное плавание. Пусть домой вернулась только горстка изможденных моряков без своего погибшего предводителя. Сам Магеллан остался там, где замкнулся финансовый круг и участники экспедиции впервые за все свое плавание встретили вождя, который отлично знает принцип: «Утром - деньги, вечером – стулья дружба».

Скрытая напряженность и драматизм - отличительные черты авторского стиля и каждый вправе решать нравится ему это или нет. Чем дальше я читаю Цвейга, тем сильнее скучаю по эмоциональной скупости и отстраненному изложению фактов. Но в небольших дозах автор хорош!