Одд и ледяные великаны

– Если это безнадежно, – сказал Одд, – то почему вы со мной идете?

Мудрец соображает, когда лучше промолчать.
Только дурак выкладывает все, что знает.

— Что-то я часто на медведе разъезжаю. Так недолго и привыкнуть, — сказал Одд. Медведь только фыркнул

И улыбнулся великану широкой, раздражающе радостной улыбкой.

У нее карета, запряженная кошками, знаешь. Я тут попробовал одну погладить. — Он поднял указательный палец правой руки. Он весь был исцарапан. — Фрейя сказала, я сам виноват. Мол, нечего было их дразнить.

«Может, у Локи до сих пор лисьи глаза, — подумал Одд, — а может, наоборот, у лиса всегда были глаза Локи».

— Ну что, парень, — пробасил Тор, — поведай-ка нам, как ты победил Ледяных великанов. — Теперь он выглядел гораздо веселей, чем в медвежьей шкуре.
— Он был один, — сказал Одд.
— Когда я стану рассказывать эту историю, их будет не меньше дюжины.
— Башмачки верни, ага? — сказал Локи.

...Одд хохотал пуще прежнего, потому что его ждал дом, потому что он был непобедимым лордом верхом на медведе, и потому что был он все-таки немного «одд», а «одд», как вы помните, по-английски — «странный».

Мальчик Одд берет старый топор отца, кусок копченого лосося и уходит в лесную хижину. На следующее утро он встречает лиса, который всем своим поведением настойчиво предлагает Одду куда-то пойти.

Красивая она, - повторил он со вздохом. - Но размером она с мой ботинок, не больше. А орёт как великанша, когда сердится. Впрочем, сердиться она всегда.

You can’t just focus on the bad stuff.

“You were talking,” said Odd.
The animals looked at Odd and at one another. If they did not actually say “Who? Us?” it was there in their expressions, in the way they held themselves.
“Somebody was talking,” said Odd, “and it wasn’t me. There isn’t anyone else in here. That means it was you lot. And there’s no point in arguing.”
“We weren’t arguing,” said the bear. “Because we can’t talk.” Then it said, “Oops.”

Мир стал цветом

— Кто-то же разговаривал, — сказал Одд, — и это точно был не я. Никого другого тут нет. А значит, это вы, ребята. И не спорьте.

— Мы не спорим, — сказал медведь. — Потому что мы не умеем разговаривать. — Потом он сказал: — Упс.

Локи, сидевший в дальнем конце стола, был ровен и приветлив со всеми, пока не захмелел, после чего, приветливость с него как ветром сдуло. Он наговорил всем глупостей и гадостей и начал в открытую поглядывать на богинь, в конце концов Тору на пару с высоким одноруким богом, которого, как понял Одд, звали Тиром, пришлось уволочь Локи из зала.

Одд только пожал плечами, продолжая улыбаться. Это была его самая широкая, самая наглая улыбка, за которую дома его всегда колотили. Даже великану хотелось стереть эту улыбку с его лица. И он бы запросто это сделал, но раньше никто так не улыбался великану, и это его тревожило.

— Высказываться никто не запрещает, — сказал Одд, — но мудрец тратит слова с умом.

— Вы разговаривали, — сказал Одд.
Животные переглянулись и уставились на Одда. Нет, они не сказали «Кто? Мы?», но это отчетливо читалось в их позах и по выражению на мордах.

- Мудрец соображает, когда лучше промолчать. Только дурак выкладывает все, что знает.

Тор