Созерцатель

Революции создают правители и те поступки, которые они совершают.

– Вам не кажется, Осмунд, что люди не должны быть собственностью?
Он посмотрел на меня с печалью:
– Люди всегда являются чьей то собственностью. Свобода в нашем обществе лишь иллюзия! Приятная, куда уж деваться, не стану этого отрицать, но иллюзия. Все, начиная от мальчишки газетчика и заканчивая вашей королевой, – принадлежат кому то. Родителям, мужу, фирме, армии, прихожанам, церкви, газете, стране, пароходной компании или самому дьяволу!

Мы сами умеем творить зло, безо всякого наущения сверхъестественных сил.

...Здорово существовать иллюзиями, они приносят человечеству море удовольствия, но беда лишь в том, что жизнь основывается на реальности. А последняя бывает порой довольно грубой тётушкой.

Порой прогресс слишком медлит. Особенно, когда он очень нужен.

- Ты пьян! Я вызову мобиль...

• Ни черта подобного, дорогая! Я не пьян. Я просто счастлив, потому что напился!..

Сон вещь почти такая же бесценная, как и жизнь. И если нельзя сохранить последнее, то глупо терять еще и первое.

– Они-ва сото, – пробормотал я и, увидев ее странный взгляд, объяснил: – Так кричали ваши солдаты в Компьерском лесу, когда мой отряд атаковал их позиции, а затем отступал в наш лагерь. Они-ва сото. Они-ва сото. Они галдели, точно галки, и… радовались. До сих пор не удосужился узнать, что это означает.
– Демоны уходят, – тихо перевела она мне и заметила с уважением: – Вас считали потусторонними существами, призраками, туманом, смертью.

– Ты больше беспокоишься о нас или о нем? – уточнил я, глядя, как Артур спешит назад, немного припадая на левую ногу.
– О себе. – Как я уже упоминал не раз, Юэн не тот человек, который пытается подсластить правду. – Если его прикончат, то хрен я найду бесплатного джина и угол, где можно отоспаться в тепле. Он не берет с меня денег за выпивку по старой дружбе.
– Шкурный интерес, значит.
– Плоть слаба, Итан.

Разочарование как простуда, оно находит человека неожиданно и портит ему жизнь. Но разочарование в друзьях и близких – словно тяжелая болезнь. Оно не портит жизнь, а убивает, медленно пожирая изнутри.

Вроде у конфедератов есть поговорка, что следует быть вежливым с каждым человеком, потому что никогда не знаешь, кто из них попадет в число двенадцати присяжных заседателей?

Иногда я думаю, что мои кости тоже лежат там. Где-то затерявшись меж корней, возможно, в старой оплывшей траншее или на дне неглубокой узкой речушки. Я там, среди сотен братьев по крови и стали, сплю вечным сном под ворохом старых листьев, слоем земли или воды. А то, что со мной сейчас происходит, всего лишь бесконечный сон. Если угодно – посмертие. Не рай и не ад. Я словно застрял между мирами.

Как говорится, иллюзии частенько затмевают реальность, а последняя всегда норовит повернуть в худшую сторону и забрать с собой мечтателей.

Человек видит лишь то зло, которое есть в нем самом.

В чём человечество никогда не меняется, это в той пафосной патоке, что правительство с удовольствием льёт на головы тех, кто им позволяет.

...Лучше испугаться и перестраховаться, чем быть храбрым, но почти сразу же мёртвым.

Деньги ... приносят возможности.

Никакого дьявола нет. Мы сами умеем творить зло, без всякого наущения сверхъестественных сил.

Тот, кто слишком затягивает гайки, получает в итоге собственным гаечным ключом промеж глаз.