Созерцатель

Ну и конечно же кроме рабочих-реалистов, осознающих последствия вредного производства, имелась большая доля идиотов. Простите, оптимистов.

Каждый сам выбирает ту скорость, с которой ему удобно ползти на кладбище.

Мы как любовники, которые причиняют друг другу боль, расстаются, но не могут друг без друга и вновь сходятся. Чтобы причинить новую боль, а со временем и убить партнера. Причем мы оба знаем, кто из нас умрет первым.

Не понимаю я аристократию. Живем в "прогрессивном" веке. В любой лавке можно купить револьвер за мелкую монету, но некоторым только дай возможность, и они с радостью нашинкуют друг друга полосками железа ради какой-то призрачной чести.

Я повернул бронзовую ручку лампы, добавляя света. Где-то во мне есть точно такая же ручка, и дьявол порой выкручивает ее на максимум, превращая меня в демона. Хотя кому я вру и зачем? Никакого дьявола нет. Мы сами умеем творить зло, без всякого наущения сверхъестественных сил.

Люди обожают селиться поближе к небу, но подальше от тех, кто их к этому небу поднимает...

Проблема честных людей в том, что они ожидают честности и от остальных.

Игра в войну всегда заканчивается болью, утратами, незаживающими ранами и смертью.

Революции всегда совершают бандиты, хотя придумывают романтики и глупцы.

– Все мужчины глупцы, хотя и командуют в этом мире.
– И поэтому в нем такой бардак, – поддержал я ее.

Свобода воли и выбора – довольно ценные штуки.

У рабов есть такое свойство – желать свободы, а когда они этого хотят слишком и закипают, то уничтожают не только себя, но и всех, до кого могут дотянуться.

В опасной ситуации поступай так же, как впереди идущий, и, если он прячется, не поленись сделать то же самое. А вопросы задавай позже. Как говорится – лучше испугаться и перестраховаться, чем быть храбрым, но почти сразу же мертвым.

Мой сон – моя тьма. Он мертв. Безупречен в своей пустоте, как никем пока еще не обнаруженная пещера.

– То есть ты считаешь, что в этом вертепе, когда каждый день случается какая-нибудь ерунда, мне вообще может быть скучно?!
Я не смутился и протянул ей котенка:
– Конечно. Это рутина. А кот – он стабильная степенность. Когда вырастет.

Тайна только тогда тайна, когда о ней знает один человек.

...порой государственные структуры довольно сильно связаны с криминальными и прекрасно уживаются друг с другом.

Если на войне ты обманул смерть, то всегда следует помнить, что это лишь временное явление.