Тихий Дон. Том I

Вахмистр Каргин приотстал от сотни и под смех, прокатившийся по рядам казаков, опустил пику.
– Беги, а то заколю!..
Еврей испуганно зевнул и побежал. Вахмистр догнал его, сзади рубанул плетью. Григорий видел, как еврей споткнулся и, закрывая лицо ладонями, повернулся к вахмистру. Сквозь тонкие пальцы его цевкой брызнула кровь.
– За что?.. – рыдающим голосом крикнул он.
Вахмистр, масля в улыбке круглые, как казенные пуговицы, коршунячьи глаза, ответил, отъезжая:
– Не ходи босой, дурак!

Легкая, сытая жизнь его портила. Он обленился, растолстел, выглядел старше своих лет.

– Ворованное да выпрошенное всего слаже.

Аль ты не виноват? — крикнула запальчиво.

— Сучка не захочет — кобель не вскочит.

Аксинья закрыла лицо ладонями. Крепким, рассчитанным ударом упала обида.

Всем хочется ходить в цветущем саду, но ведь — черт их побери! — прежде чем садить цветики и деревца, надо грязь счистить!

На грязную работу идут либо дураки и звери, либо фанатики.

Сытый голодного не разумеет.

Хамство в нем проснулось и поперло наружу, а не гордость. Хамство получило права законности.

Здравствуй. А ты кто такой мне, чтобы я тебя ждала? Нашему забору двоюродный плетень?

"что она испорченная девушка, я понял с первого взгляда:у таких женщин глаза говорят больше, чем следует."

Своя рубашка, а не чужая к телу липнет.

Умный сам поймёт, а дураку... дураку что? Ему силком не вдолбишь.

— Ты, что же, похитил у мужа жену?
— Сама приблудилась.
— Романтическая история.