Милли показалось, что музыка пронзает ее насквозь, проникает в самое сердце, бьется в ее жилах. Божественное ощущение — когда твои кровеносные сосуды превращаются в нотный стан!

Достоинство похорон – в безупречной пунктуальности усопших.

Знаешь, порой бывает достаточно одной искры, чтобы зажечь пламя жизни.

Прежде чем вернуться домой, Милли поспешила в кафе «Камбар Кампус Сентр».

Вылезшего из машины Клейтона встретил на крыльце Том: он держал руку на рукоятке револьвера, лежавшего в кобуре у него на поясе.

– Если бы ты не запретила, я бы продолжал навещать тебя в тюрьме до самого твоего освобождения.

– Как бы я хотела услышать все это от нее самой! Если бы я знала ее историю, когда была школьницей, то чувствовала бы себя сильнее и меньше сетовала бы на судьбу. Я бы хотела сказать ей перед ее уходом, что горжусь тем, что я – ее дочь, признаться, что, окажись я на ее месте, у меня вряд ли нашлось бы столько отваги.

— Думаю, твоя мать всплакнула, когда Обама принимал присягу. Когда нам было столько лет, сколько тебе сейчас, такое невозможно было даже представить.

– Что еще за Бетти?

– Старшеклассником он был в нее без ума влюблен. Просто девушка, то есть теперь уже женщина.

– Когда ты отсюда уехала?

– Вскоре после кончины бабушки. Я получила стипендию и уехала в бабушкиной машине.

Предложенный Агатой путь оказался ухабистым, но обладал тем достоинством, что вел вдоль склона, по руслу пересохшего ручья.

Возможно, я слегка винтажная, но еще не выжила из ума.

– Это было бы замечательно — уехать на Ямайку! Заплести дреды, натянуть шапочку – и меня никто не узнает… Нет, Милли, в жизни не все так просто. Моя жизнь – здесь.

– Почему бы вам не податься к вашей подруге? Зажили бы спокойно на Ямайке.

Пупси и ее супруг, дядюшка Стинкуод – Милли так и не выяснила, за что бедняга удостоился такого прозвища – уехали из Мичигана и приобрели этот мотель, когда потеряли работу во время рецессии 2008 года.

– Разве ты не сказала только что, что это она научила тебя так лихо водить? Получается, мы перед ней в долгу, разве нет? И потом, должна тебе признаться, мне самой хочется увидеть место, где ты выросла.

– Их казнили?

– Нет. По всей стране возникали комитеты в их защиту. Два адвоката, взявшиеся за их дело, сумели изобличить подлого судью-расиста, стремившегося любой ценой их обвинить, и добились, чтобы местом судебного процесса стал Сан-Франциско.

Охранник убивает трех негров и выходит сухим из воды, охранник найден мертвым – и трех чернокожих сажают на электрический стул. Что это, как не пародия на правосудие? Их процесс стал символом государственного расизма, эту троицу узников окрестили «братьями Соледад».

Эта жизнь соткана из радостей и огорчений, из успехов и провалов

– Но ты-то была совершенно ни при чем!

– Я была членом группы.

– А что стало с этой девочкой?

– Это она привезла тебя на встречу со мной.