Un petit carnet rouge

Трудно быть старой и нездоровой, неспособной самой решить, когда ты отдохнувшая, уставшая или где-то посередине и стоит или не стоит с этим что-то делать.

Надо просто закрыть глаза и перенестись в тот момент. Когда у тебя много свободного времени, понимаешь, что твоя память почти безгранична.

Всего один процент рукописей, предложенных издательствам, становится книгами.

Да, жизнь до войны была легче. Всегда легче, когда ты молода и красива. Многое достается даром.

Определенные воспоминания нельзя просто так забыть. Они вцепляются в тебя, как гнойный фурункул, временами вскрывающийся и причиняющий боль, ужасную боль.

Париж остался мечтой. Как и утраченная любовь, все, что становится возможным только в мечтах, в итоге там и остается.

Прекрати принижать себя. Никогда не поздно начать делать то, что действительно хочешь.

– Твой дом – это твой собственный маленький мир, – говорил он. – Твоя собственная держава. Вот почему дом следует адаптировать для той жизни, какой ты живешь. Кухня должна соответствовать еде, которую на ней готовят, людям, которые живут в этом доме. Кто знает, может, в будущем в наших домах совсем не будет кухонь. Зачем они нам нужны, если есть рестораны, которые готовят еду куда лучше нас?

– Я… желаю тебе… достаточно… – шепчет она устало, а потом закрывает глаз. – Достаточно солнца, чтобы освещать твои дни, достаточно дождя, чтобы ты ценила солнце. Достаточно радости, чтобы укрепить твою душу, достаточно боли, чтобы ты научилась ценить маленькие моменты счастья, достаточно встреч, чтобы… время от времени прощаться…
Дрожащими губами Дженни повторяет слова, которые так часто говорила Дорис. Всю свою жизнь.

Ты много не замечаешь сейчас, потому что занята тем, что живешь. Нюансы становятся заметными лишь намного позже.

Величайшее удовольствие от жизни получаешь тогда, когда можешь свободно выражать свое мнение и получать в ответ любовь, даже если она не соответствует чьим-то ожиданиям и представлениям о норме.

Все испытывают трудности в жизни. Они нас меняют. Иногда мы замечаем их, иногда все происходит без нашего ведома. Но боль, она все время на месте, накапливается в наших сердцах, словно сжатые кулаки, готовые освободиться. В виде слез и злости. Или, в худших случаях, в виде равнодушия и сосредоточенности на самом себе.

- Он был религиозным?

• Не публично.Наедине с самим собой.Как и все мы.

Ты уже большая, чтобы понимать, что все крутится вокруг смерти, разве не так, моя любимая? Мы все умрем, уж в этом можно быть совершенно уверенным.

– Не волнуйтесь, – выдавливает она между приступами кашля, – я не боюсь. Если тот рай, о котором говорите вы, священники, действительно существует, будет здорово попасть туда и всех увидеть.
– Тех, по кому скучаете?
– И других…
– Кого вы больше всего хотите увидеть?
– Почему я должна выбирать?
– Нет, конечно же не должны. У каждого свое место в наших сердцах. Это глупый вопрос.

Сейчас говорят, безумие и творчество идут рука об руку. Что самые талантливые из нас – те, кто находится на краю депрессии или потери рассудка.

У меня лицо, как чистый лист, рисуй на нем что хочешь. И длинное худое тело. Это разве красота? Нет. Это человек, который может быть кем угодно. Человек, который может соответствовать тому, что сегодня модно. Вот что значит быть моделью.

В течение всей жизни мы встречаем множество имен. Ты думала об этом, Дженни? Обо всех именах, которые появляются и исчезают. Которые разрывают наши сердца на куски и заставляют проливать слезы. Которые становятся любимыми или ненавистными.

Он молод, позволь ему быть молодым. Несколько шрамов не убьют его. Лучше пусть они будут снаружи, чем внутри, на его душе. Он кажется счастливым.