Элизабет Костелло

Первое, пока не забыла

За английское блюдо "чипсы и рыба" переводчиков нужно стрелять. Нет, ну что такое?! Сколько можно на этих чипсах лажать?

Лирическое отступление Помню, когда-то мне встретилась не то книга, не то фильм, где главный герой был раздолбай, но как-то случайно написал хорошую книгу. Ее издали, она разошлась огромным тиражом по всему миру, а он тратил деньги напропалую, покупал дома, машины, яхты и все такое. Действие этого тексто-фильма начиналось, цитирую, "через пять лет, когда у него начали заканчиваться деньги". Так вот то был фильмо-текст.

А Кутзее расскажет нам о настоящем мире.

Собственно, книга Собственно, Кутзее я читать и не собиралась. Было у меня к нему какое-то предубеждение. Но, вместе с ленью и духом противоречия (по утверждению родителей) при рождении мне досталось еще одно весьма амбивалентное качество: жадность. И эту книгу я купила из жадности. Пришлось читать.

В жизни Элизабет Костелло тоже так было, на самом деле. В смысле - не хотелось, а надо.

Когда-то давно поэты решили, что они не совсем люди. Они скорее, медиумы, которые передают слова высших сил. Очень удобная концепция, снимает всякую личную ответственность, так что неудивительно, что в девятнадцатом ее понизили до частично контактерства-частично личных мыслей, а в двадцатом так и вовсе угробили. Но память о ней осталась. Так, не знаю, как насчет русских, а вот в украинских писателях мессианство заметно, популярно, и, что самое ужасное, обласкано читателями.

Но бывает ведь так, что какой-то дар получает совсем не тот, кому он подходит, правда? Вот и тут так. Элизабет Костелло - обычная женщина, скверная мать, хороший писатель. Кроме как писать она и не умеет больше ничего. Но писательство теперь - это не только творчество. Это шоу. И вот за этой горе-шоувумен мы и будем наблюдать. Все ее выступления будут провальными. Она слишком плохо знает матчасть, чтоб говорить о чем-то аргументировано, ей слишком надоело все, чтоб звучать уверенно. И вот подлянка - стоило написать пламенную речь, как оказалось, что человек, о ком она, тоже будет в зале. Неудобно... Все ведь мы люди.

И, самое страшное, всю жизнь зная, что это не для нее, она все же свыкнется с маской публичного писателя-пророка. Так сильно, что на вопрос, во что она верит, слов у Элизабет не останется.

Это очень печально.

И венчают все это слова:

Время еще не пришло, время гигантов, время ангелов. Скажите ему, что у нас все еще время блох.

Спи спокойно, Элизабет. Тебе больше не придется никого развлекать.

Книга писателя о героине писательнице, которая написала книгу о героине, которая была героиней третьего писателя... и не только Хорошо, что не с этой книги началось моё знакомство с писателем Кутзее. Эта книга его своеобразная исповедь о литературе, об убеждениях и о вере. И рупором своих идей Кутзее выбирает героиню - писательницу Элизабет Костелло. Писательницу из перевёрнутого мира - из Австралии. Которая, начиная реализмом, проходит этапы - пути (жизни) и заканчивает абсурдом. История первая. Реализм - о жизни писателя в современном мире, о жизни состоявшегося писателя, который уже написал роман, который признали и которым восхитились. Ох, почитаешь такое, и думаешь: если б я была писателем, стала б затворником как Сэлинджер или Пелевин. Бесконечные (кажется) интервью, лекции, разговоры, вопросы. Почему писатель мужчина выбрал своим альтер-эго образ женский? Порассуждать о разнице мужского и женского восприятия, о том, что писатель - это универсум, может описать и мужчину, и женщину, и ягуара, передать своими словами разные мироощущения. История вторая. На золотом крыльце сидели круиз вокруг света, который для развлечения пресыщенных жизнью представителей развитых стран, собрал диковинки со всего света: африканского писателя, австралийскую писательницу и ансамбль русских балалаечников. История третья и четвёртая. О животных и вегетарианстве. Тут проявляется спор, в полемическом задоре которого стороны приводят самые убийственные шокирующие аргументы. И сомнительные сравнения. Как структуры построенные на разумных и многословных доказательствах своей точки зрения разрушаются простым замечанием. История пятая. О кризисе гуманитарных наук, наук о человеке, толкованиях и интерпретациях ради толкования и интерпретации. История шестая. О писателях и зле. Как далеко дозволено зайти писателю в описании неприглядных сторон действительности, стоит ли исследовать всё или лучше оставить некоторые двери закрытыми. (Это русские писатели любят, вытаскивать на свет и суд всего мира всю нашу грязь, препарировать её под микроскопом. Надеятся, что это поможет нам очистить её, но вместо этого, лишь создаётся и подкрепляется определенная репутация. Американцы же наоборот умеют и не стесняются хорошо рекламировать себя.) История седьмая. После танатоса шестой истории - эрос седьмой. Ещё раз о любви и разных странных её проявлениях. И заканчивается всё у ворот. Будто бы даже там, где началось, но в другом литературном измерении. И оказывается, что писательница Элизабет Костелло всю книгу рассказывающая о своих убеждениях по разным вопросам, вдруг осознаёт, что у неё нет убеждений. Что она лишь перо для слов тех других, кто что-то хочет сказать. Но так ли это? И постскриптум, после которого хочется всё перечитать заново.

Уж не знаю, сколько в образе Элизабет самого Кутзее и его мыслей, а если примерно всё, то почему своим рупором он избрал женщину, да ещё не из своей родной страны. Может, ему показалось интересным вещать от имени тоже белого писателя-интеллектуала и тоже из бывшей английской колонии со сложным прошлым, но при этом изменив точку зрения, как будто отстранясь таким образом от самого себя. Люблю его творчество очень, но на этот раз у нас что-то очень не задалось.

Его Элизабет Костелло – вымышленная австралийская писательница, подбирающаяся к восьмому десятку. Когда-то она прогремела смелым переосмыслением образа Молли Блум, наделив эту героиню жизнью за рамками "Улисса" и выпустив на улицы Дублина. Но Элизабет в возрасте – скорее уже образ Элизабет-писательницы, разъезжающий по миру куда позовут. Она чтима, в определённых кругах известна, но давно уже не супер-звезда писательского мира. Скорее просто пользуется благами, которое предоставляет положение интеллектуального писателя в мире, в котором на этом можно зарабатывать: лекции в университетах, писательские семинары, конференции и т.д. Правда все её появления на публике выглядят скорее не очень понятным бременем, чем желанием общаться со всеми этими окололитературными людьми. Непонятно, как она вообще умудрилась стать писательницей-интеллектуалкой, если в своих лекциях настолько путанно и устало выражает свои мысли и всё время думает о том, как же её всё достало и не стоило ей соглашаться на очередное приглашение на очередной семинар.

Его мать не умеет подавать свои мысли. Даже если она читает собственные рассказы, ей не хватает выразительности. В детстве это всегда вызывало у него недоумение: женщина, которая зарабатывает на жизнь написанием книг, не умеет толком рассказать историю на ночь.

Ну и выращивала бы условные орхидеи на маленькой вилле в Австралии, а не пыталась всякий раз что-то вымучивать, попутно страдая от жестокого джетлага. Вдобавок у Кутзее получилось создать образ настолько "душной" особы, что метафоричную форточку во время чтения открыть хотелось часто. Она всякий раз "вбрасывает" сильные тезисы, но аргументирует их вяло и довольно невразумительно. Столь невообразимые высказывания всё же требуют чётко аргументированной позиции и твёрдой готовности её отстаивать, а Элизабет лишь бормочет и даёт задний ход, когда её, причём довольно вежливо, просят прояснить её же мысль. Я так сказала потому что я так сказала, и делайте с этим что хотите, мне уже давно на всё наплевать. Короче говоря, находиться в её голове было скучно и довольно неинтересно. И в целом сложилось впечатление равнодушного человека, которого интеллектуально заботит оторванная от жизни ерунда. К счастью, сам Кутзее в своих романах и гораздо человечнее, и куда сильнее заземлён.