Мисс Подземка

Здесь, в условном плену вагона метро, казалось, что мужская неотвязная потребность беспардонно пялиться на женщин превращается в жутковатую игру в гляделки.

“Когда сомневаетесь – бездействуйте. Все никогда ни так плохо, ни так хорошо, как кажется”.

у пешек тоже есть мечты и страхи, как и у ладей и слонов, королев и королей.

Столько всего в нью-йоркской жизни вынуждало отводить взгляд – отводить его от боли и несчастья, от чужого страдания, просто от обилия возможных историй, какие прут на любого человека ежедневно. Можно открыться и всем сострадать – и тем самым взорвать себе душу в клочья, чтобы ее обездвижило, – а можно отвернуться и думать о птенце ворона у себя в квартире.

Люди иногда делают что-то лишь потому, что думают, будто должны это сделать.

С этими штуковинами всяк — хренов умник. Всё в облаке. В облаке. В облаках когда-то жили боги. А теперь облако — бог. Меня врасплох застали. Уж будьте уверены, я не видел, как телефоны с воем катились по небу, в отличие от динозавров, которые видели астероиды.

Они курили вместе так, словно только что позанимались неправедным сексом, а не перекинулись парой слов.

Эмер нервировало, до чего любые толкования в наши дни скатываются к вопросам расы, гендера или религии. Никакого искусства не осталось — даже в сказках для детей. Почему ворон — не женского пола? Почему Творец — “Он”? Лысый орел[93] — это черство по отношению к мужчинам, утратившим волосы? Вот на что мы теперь тратим время.

Эмер подивилась, сколько всякого такого, что позволяет забыть о Нью-Йорке, ценят горожане: гулять по Центральному парку, уезжать на выходные в глубину штата, смотреть, как глушит городские звуки ливень или снегопад — когда все глохнет и замирает.

Гейзенбергу своего ребенка не доверишь – да и Шрёдингеру не дашь кота на передержку.