Цитаты из книги Реконструкция

Заметил мужчину, который пил водку из горла. Он стоял в окне первого этажа без занавесок. Расстегнутая рубашка, клетчатые трусы. Страшно представить, какие бесы за ним гоняются, если ему нужно отбиваться от них уже с утра такой артиллерией.

Мы не можем жить так, как живём, но если пытаемся что-нибудь изменить, умираем.

Из меня вырвался невольный вздох, это вздохнул не я, а моё одичавшее без любви нервное слабое тело.

Ко мне подошла девушка в чёрном платье, перетянутая красным узеньким пояском, как подарочная конфета.

Все сложилось просто, как конструктор для трёхлеток.

Окно в моей комнате выходило в маленький двор из закопчённых кирпичных стен. Мне казалось, что я внутри большого мангала.

Люди терпеть не могут, когда им пересказывают сны. Единственный шанс захватить внимание — просто не говорить, что это сон.

С годами понимаешь, что в мужчине самое ценное — это юмор.

Провёл рукой по постели, и пальцы во что-то впутались, как в паутину, и я вытащил длинный тёмный волос. Ни за что не нужно было нюхать его, но я понюхал. На секунду возникло полное впечатление, что со мной на подушке лежит Майя. Повернул голову, но там была только стена. Показалось, что слёзы катятся по щекам, я попытался их растереть, но слёз не было. Показалось, что задыхаюсь, но я продолжал дышать.

Весной Слава позвал меня на скачки. Он пил пиво, водку, шампанское, произвольно их мешал и всё время выигрывал. А я всё проиграл — в точности, как и думал.

Я узнал, что людей, судя по их запросам, чаще всего преследуют: 1) родственники, 2) неудачи, 3) пауки.

Секретарша не уходила, стояла и с вызовом глядела на меня как на громоздкий советский гарнитур, доставшийся от свекрови.

Я взял со стола буклет, и океан гробов на любой вкус и цвет разлился на каждой странице. Этих страниц было больше ста. Коричневые, белые, рыжие и даже сиреневые. Я всё листал, надеясь найти гробы в форме гоночных машин.

Для меня было достаточно, что он был горяч. Это делало любой кофе идеальным.

Ко мне подлетела муха и стала сонно кружить вокруг макушки. Рядом была мусорка, во всяком случае был слышен запах мусора, но муху, похоже, интересовал только я.

Молодёжь, — думал я, пряча слёзы, — теперь у них всё запросто. Сейчас люблю, через пять минут не люблю, а я вот никому никогда и не говорил таких слов, хотя, может быть, и любил, и даже сильно.

Я думала, что комики всегда шутят, — сказала Майя, привлекая меня к себе. — А комики только жалуются на детские травмы и болезни.