Малиновый пеликан

национально или религиозно обидчивых людей развелось слишком много, и чем дальше, тем они чувствительней и агрессивней. В одном месте женщину могут убить за то, что она не закрывает лицо, в другом могут побить (но
все же не убить) за то, что закрывает.

Вы вот все кричите: народ бедствует, а он не бедствует, он просто живет скромно, как привык. Хлеб, картошка,
соленый огурчик, бутылка с получки, ему ничего больше не надо. Ему лишь бы войны не было.

– А кто ж его боррелиозом-то заразил?
– Я думал, клещи.
– Ну клещи, ясное дело, клещи. А клещи-то откуда?
– Из лесу, вестимо.
– А в лес-то они как попали?
– Ну как попали? Из сырости завелись.
– Некоторые да, завелись. И раньше заводились. Но не в таких же количествах. А с тех пор как мы подружились с американцами…
– Они завезли нам клещей?
– А кто же еще?

Ее отец был, как выяснилось, членом КПСС и даже секретарем совхозного парткома, но тайком сам крестился и крестил детей, что не мешало ему по-прежнему много пить и истязать своих близких.

все у нас было тихо-мирно, страна готовилась к грядущей Олимпиаде, мы медленно, с хрустом в суставах, разгибали колени, поддерживали добрые коммерческие отношения с соседними враждебными братскими странами и легко размещались на завоеванных ранее территориях.

Я, признаюсь, человек мнительный. Когда слышу о возможности каких-то симптомов, немедленно их замечаю.

Всё-таки приятно иметь доказательства того, что пишешь не впустую, что кого-то тексты твои задевают, трогают. Что какие-то люди, прочтя их, может быть, становятся чуточку лучше, и этот врач если раньше легко соглашался употреблять свои психиатрические навыки в борьбе, допустим, с политическими противниками режима, то по прочтении моих книг делает то же самое, но не очень охотно. — Американская оккупация и вялотекущая шизофрения

— Я вам не Иван Иванович, а мистер Джонсон энд Джонсон старший. <…>
— Мне всё равно, одноразовый вы Иван Иванович или дважды Джонсон<…>.
— Вы любите ваших правителей, и правители именно поэтому считают вас дураками. — Делают вид, что живут

— … моя жизнь никакого смысла не имеет. <…>
— Но если вы продлите ваши размышления в эту сторону, то придёте к выводу, что если нет смысла в жизни, то в смерти его тем более нет. <…> А из этого следует то, что если нет смысла ни в том, ни в другом, то и вовсе нет смысла в том, чтобы добровольно менять одну бессмыслицу на другую.

у нас слишком много природных богатств: нефти, газа, золота, угля, дерева. Ну, не под силу нам все это одолеть сразу, не под силу, хоть и могуч наш народ и достаточно вороват.