Чужак

"...в машине пахло мексиканской едой. Странно, что замечаешь такие детали, когда твой день - вся твоя жизнь - вдруг летит под откос, непонятно откуда взявшийся."

В каждой легенде есть доля правды.

Они столько часов принимали искренние соболезнования, что у них уже не осталось душевных сил, чтобы утешить друг друга. Может быть, это странно. Может быть, это печально. Может быть, это и есть пресловутая ирония судьбы.

— Вы, похоже, любите поговорить.
— О да! Мой язык – он как лента на кассе в большом супермаркете в день зарплаты.

Это не сериал "Хороший доктор", и вряд ли стоит рассчитывать на чудесное исцеление.

— Мне бы хотелось верить в Бога, — сказала она, — потому что очень не хочется верить в то, что после смерти уже ничего не будет. Хотя это логично: раз мы приходим из небытия, то в небытие и уйдём.

— Я как будто попал в роман Кафки. Или в «Тысяча девятьсот восемьдесят четыре» Оруэлла.

– Очень приятно с вами познакомиться, миссис Болтон.
Люба рассмеялась:
– Посмотрим, что вы скажете, когда узнаете меня поближе.

Главное – выбрать правильное надо и правильное не могу.

Курильщики никогда не бросают, просто делают перерывы.

Утром все будет казаться не таким мрачным.

Кино украшает мир.

У него было такое чувство, словно мир опрокинулся и он сейчас опрокинется вместе с ним, соскользнёт к самому краю и сорвётся в пустоту.

Прогресс не стоит на месте. И ты либо мчишься вперёд вместе с ним, либо плетёшься в хвосте.

Когда исчезали все фильтры сознания, вместе с ними исчезала и общая картина. За деревьями не видно было леса. При обострениях не видно было даже деревьев. Только кору.

У настоящих подонков этот взгляд – «Кто, я?!» – отработан до автоматизма.