Миссис Дэллоуэй

Ведь жалко безумно,что мы не высказываем своих чувств.

К тому же, оставшись совсем один, приговоренный и покинутый, как случается со всеми умирающими, Септимус обрел подлинное величие, роскошь свободы, неведомой тем, у кого есть привязанности.

Правда в том (толь-ко бы Реция не узнала!), что человека заботят лишь сиюминутные удовольствия, ему не свойственна ни доброта, ни преданность, ни сострадание.

Чувств своих она не скрывала, но в людях разбиралась хорошо — пожалуй, гораздо лучше Сэлли, при этом ей была присуща истинная женственность, необыкновенный дар изменять мир под себя везде, где бы ни появлялась. Кларисса входила в комнату или стояла в дверях в окружении людей, но почему-то запоминалась именно она. Вроде ничего выдающегося - вовсе не красавица, ничуть не эффектная, особо умного тоже не скажет, и все же Кларисса умела запасть в душу...

Он застыл подле урны со стекающими геранями. Да сколько же человек из тысячи миллионов достигали последней буквы? Разумеется, предводитель обреченной надежды может задать себе этот вопрос и ответить, не подводя соратников-землепроходцев: «Наверно, единственный». Единственный в поколении. Так можно ль его упрекать, что он не этот единственный? Если он честно трудился отдавая все силы, покамест стало уже нечего отдавать?

Она его спросила, про что пишет книги отец. "Субъект и объект и природа реального", — сказал Эндрю. И на её: "О господи, да как же это понять?" — "Вообразите кухонный стол, — сказал он, — когда вас нет на кухне".

Не всем быть Тицианами, не всем быть Дарвинами; с другой стороны, неизвестно ещё, были б у вас Тицианы, были б у вас Дарвины, если б не было нас, обычных людей.

могла бы любовь, как это называется у людей, объединить ее с миссис рэмзи в одно? ведь ей не знание нужно, но единение, никакие не начертания, ничего, что пишется на каком бы то ни было языке, но сама близость, которая ведь и есть знание, думала она, уткнувшись в колени миссис рэмзи

характерная для их отношений чёрточка. многое не произносилось

В нем давно жила эта метафора - взять нож и вонзить в отцовскую грудь.

Бессердечная женщина - он ее называет; ни разу ему не сказала, что любит его

Но сейчас, в данный момент ее присутствие его вовсе не грело; ее красота не грела.

Она недавно прочла дивную пьесу про человека, который царапал по стене в камере, и так это жизненно - все мы, в сущности, царапаем по стене.

И ей неизвестны их имена, но они ей, конечно, друзья, а друзья без имён и песни без слов нам милее всего.

И все кончится; и никто, никто в целом свете не будет знать, как она все это любила; и каждый миг...

Очень возможно, думал Септимус, глядя на Англию из окна поезда, когда они ехали из Ньюхейвена, очень возможно, что мир вообще бессмыслен.