До музики

Так эгоистично и мрачно несчастлив может быть только горько разочарованный человек.

Алкоголь - творческая сила, она творит образ врага.

«После смерти мамы мы перестали быть семьей. Господи, Аксель, при ней у нас в доме были хотя бы ссоры. Теперь же мы превратились в три говорящие судьбы, которые что-то лепечут друг другу, но помочь не могут.

«Кроме этого конкурса, у меня ничего не осталось. Неожиданно мне все кажется безумием, все эти пятнадцать месяцев, прошедшие после гибели мамы, мы все — отец, Катрине и я — кажемся мне безумными; мы как будто потеряли путеводную нить, которая вела нас по жизни. Словно мама унесла ее с собой в водопад.

Мы только ссорились. Между нами уже не осталось места для любви.

Если пианист хочет передать что-то важное, он должен быть опытным во всех отношениях, а не только безупречно владеть инструментом... Нужен еще и жизненный опыт.

А нет ничего ужаснее, чем усталая и пресыщенная публика.

Первый раз в жизни я испытываю горечь, а она всегда разрушительна, всегда неизлечима. Поразив человека, она уже не отпускает его.

«Стать большим мастером само собой невозможно. Даже большой талант и большая работоспособность этого не гарантируют. В молодости, в Мюнхене, мы все понимали, что живем на грани дозволенного. Действительность, в которой мы жили, могла внезапно исчезнуть. Некоторые спивались, другие занимались по двадцать часов в день. Если хочешь достичь исключительных результатов, ты и сам должен быть в какой-то степени исключительным.»

Нельзя создать волшебного музыкального рассказа, если темп будет слишком быстрым.

Вечно всем недовольные личности обладают необъяснимой властью, даже если они маленькие, слабые и трусливые.

— Ты попалась на удочку? — спрашиваю я через некоторое время.
— Не на удочку, а на шампанское. 

«— Ты сильная, и ты красивая, — говорю я.— Это потому, что я сделала выбор, — отвечает она и целует меня в щеку.— Бесповоротно?Она решительно кивает головой:— Это не только выбор, это естественное следствие. Мне кажется, что мне вернули жизнь. Я смотрю на нее и понимаю, что она права. Она отказалась от карьеры пианистки, но приобрела нечто другое. Возможность распоряжаться своей жизнью.

Мы болтаем несколько минут. По телефону говорить с отцом нетрудно. Нам с ним следует говорить только по телефону.

Однако её моющие средства бессильны перед кроватью, этой проклятой кроватью, где брали своё начало все их бесконечные ссоры. Эти средства не в силах справиться с запахом пота и бессонницы.

Дебюты всегда привлекают много народу, а дебют Ребекки Фрост привлек все сливки общества. Фабиан Фрост раздавал бесплатные билеты и приглашения направо и налево. И совсем не обязательно, чтобы эта публика разбиралась в музыке, думаю я.
Старые проспиртованные богачи, зевающие дамы и, что хуже всего, аплодисменты между частями произведения.

Представители искусства, как раньше, так и теперь, берутся отовсюду: из глухой провинции, из многоквартирных домов, из промышленных городов и рыбацких поселков и, только очень редко, из преуспевающей среды. Наши лучшие живописцы, музыканты и писатели вышли из низшего класса. Об этом мне напомнила мама, когда мы с нею слушали в Опере одного тенора, который пел партию Рудольфа в «Богеме».
— Он очень подходит для этой роли, — шепнула мне мама. — У него тоже нет ни кола ни двора.

"Тональность. Ми мажор. На первый взгляд она кажется открытой и потому весёлой. Но это шутовская открытость, потому что за смехом кроется грусть, а это и есть самое грустное."

Я неожиданно замечаю, что он уже весьма пожилой человек. И понимаю, что он живет воспоминаниями, что все переживаемое им теперь он уже переживал раньше. Поэтому он и обращается к нам, молодым, словно мы можем вернуть ему искру жизни, заставить его забыть, что за следующим поворотом его ждет смерть.